– Я повторяю ответ, который дала раньше.
один
Его имя было Гарт. Ее имя заставляло его плакать. Поэтому он научил себя не вспоминать его. Она была мертва уже два дня, но только сегодня он позволил опустить ее тело в землю. Не стал целовать давно остывшие губы, только внимательно рассмотрел лицо, совсем не такое красивое как при жизни. По ее щекам стекали его слезы.
Он уехал сразу после похорон. Ключ утонул в замке зажигания, когда слезы еще не успели высохнуть. Два дня прошло с тех пор, как она ушла, семь дней он отвел ей на дорогу до приюта мертвых. Прямо как в тех старых историях, одну из которых он решил повторить.
За рулем Гарт не переставая курил, пил крепкий кофе и поглядывал в зеркало заднего вида на машину, которую тянул на буксире. Бурчал под нос стихи, которые когда-то посвящал ушедшей.
Короткие остановки, не больше часа. Нырнуть в сон, задержать горе, как задерживают дыхание, и вынырнуть обратно, когда становится невыносимо. Ночью пятого дня Гарт остановил машину у Аверно. Убрал буксирный трос и перенес в багажник первого автомобиля канистру с бензином. За рулем второго он вновь нырнул в сон. Через час проснулся, закурил новую сигарету, сделал глоток из термоса и нажал на педаль газа.
Ночью шестого дня Гарт позволил себе утонуть во сне. Она могла присниться ему или не присниться. Оба варианта были плохими. К счастью, сон оказался пустым. Гарт вернулся в сознание с больной головой. Между его пальцев был зажат окурок, потухший еще вчера. Обогреватель в машине работал всю ночь. Гарт сделал последний глоток кофе, достал из багажника рюкзак и отправился к подножию вулкана.
К полудню он забрался так высоко, что ему стало тяжело дышать от дыма. Сделал остановку, как он предполагал, первую и единственную. Из рюкзака появился дорожный набор: зубная щетка, маленький тюбик с пастой, одноразовая бритва и мини-баллончик с пеной. Гарт долго и тщательно приводил себя в порядок. Много времени ушло на чистку зубов. Вкус кофе и сигаретного дыма никак не хотел исчезать. Умытое и свежевыбритое лицо Гарт закрыл респиратором, и продолжил подъем.
Когда перевалило за полночь он подошел к краю кратера. Из дымной глубины поднимался тяжелый жар. Хоть Гарт надел полнолицевой респиратор, его глаза слезились от дыма, а в груди собирался комок кашля.
Пустой рюкзак полетел в жерло вулкана. Наблюдая за его падением, Гарт поправил на плече поясную сумку. Затем он закрыл глаза и прыгнул.
два
Боль начинается с кончика скальпеля, который погружается в кожу. Миртл молчит, когда в ее левой культе, перетянутой жгутом и зафиксированной ремнями, утопает лезвие. Молчит, пока оно медленно погружается в плоть. Вскрикивает только когда скальпель выныривает обратно.
– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Дрожь охватывает тело Миртл. Побелевшая ладонь сжимает руку Гарта. Он кусает губы и пытается успокоить свою женщину. Что-то шепчет ей на ухо и гладит по волосам.
С лица книжника льется пот. Он начинает прививать первый бонсай. Топит в кровоточащей ране самые крупные корни. Аккуратно – движения плавные и быстрые как падение пера – заправляет внутрь небольшие корешки. Потом быстро забинтовывает, пока Май удерживает содрогающуюся культю. Миртл плачет и ее плач все больше похож на завывание зимней метели. По щекам стекают молочно-белые, как маленькие жемчужины, слезы.
три
Гарт пришел в сознание, когда почувствовал, что ему в грудь что-то упирается. Одна рука прижала его к земле, а другая сорвала с лица респиратор, пропахший потом и дымом. Глаза, залитые слезами, ничего не видели перед собой. Судорожно наполняя легкие воздухом, Гарт хватался за давящую руку и ругался охрипшим голосом.
– Тихо. В твоем наморднике только хуже будет, вот я его и снял.
На грудь перестали давить. Гарт перевернулся на бок, закашлялся. К горлу подкатила тошнота, но рвоты не последовало. Ему помогли подняться и сесть. В грудь ткнулось нечто холодное и твердое. Гарт слепо схватился за жестяную кружку, в которой что-то плескалось. Дрожащими руками поднес ее к губам и залпом выпил. Холодная, чистая вода.
– Еще? Пожалуйста, еще, – прохрипел Гарт.
Кружка пропала из его руки и через некоторое время вернулась более холодной и тяжелой. Он медленно сделал несколько глотков. Прополоскал рот и выплюнул. Остатками воды смыл слезную пелену с глаз.
Прямо перед ним на корточках сидел мужчина в черном балахоне. Худой, с потрескавшейся белой кожей. На лице застыла ухмылка, оттенок которой не распознавался. Вместо глаз у мужчины были два черных провала.