– Обязательно.
Клерк забрал копию и отдал оригинал договора.
– Все. Вам в третью дверь слева.
Гарт убрал бумаги в карман. Потянул любимую за руку, но она не сдвинулась.
– Она очень слаба. Вам стоит понести ее.
Он присел на корточки, спиной к ней. Нашел ее руки и забросил себе на плечи. Аромат ее духов пробивался через горький запах пыли. Гарт дождался, пока она оплетет его шею руками, и выпрямился. Она прижалась ближе, обхватила его ногами.
– Все хорошо. Все закончилось, – сказал он и открыл дверь.
шесть
Небольшая доза желтоватого порошка растворяется в пробирке, которая висит над горелкой. Май выключает огонь, помешивает жидкость кончиком иглы. Когда раствор немного остывает, она набирает его в шприц.
Гарт стирает пот с лица Миртл и еще раз просит ее смотреть только на него. Поэтому она даже не замечает Май, которая замерла рядом со шприцем в руке и бормочет заученную накануне инструкцию.
– Закатать рукав, затянуть жгут на плечевой мышце. Пару раз хлопнуть чуть ниже локтя. Вена должна немного выступать. Ввести иглу, не глубоко, но и не совсем под кожу. Она должна пройти вдоль течения. Потом…
Пока книжник подготавливает дерево и инструменты для продолжения операции, Май делает контроль. В грязно-бурую жидкость толкается густая бордовая капля. Май ослабляет жгут и нажимает на поршень. Раствор исчезает в вене.
Рука девушки чуть дрожит, когда игла выныривает из белой кожи. Точка укола набухает темным озером. Закрыв глаза, Миртл ждет, когда боль сбежит, а натянутые струны в теле расслабятся. Ждет, когда сможет наконец поверить, что все будет хорошо, пока Гарт твердит ей именно это.
семь
Спустя четыреста, еще четыре десятка и четыре поворотов налево они подошли к лестнице, которая казалась бесконечной. За все время блужданий по лабиринту возлюбленная Гарта молчала. А сейчас он вряд ли смог бы ее услышать из-за пронзительного ветра, который усиливался с каждым шагом вверх по лестнице. Воздушный поток бросал в лицо пыль, бил в глаза и гудел в ушах. Сложно было бы расслышать даже собственные мысли.
Все это место сопротивлялось тому, чтобы Гарт и его любимая выбрались из обители бестелесных. Для каждого шага Гарту приходилось заново набираться сил. Груз за спиной, скользкие ступени и ветер, который вырастал в ураган, все они толкали его вниз. После очередного шага Гарт нашел ее руки, перекрещенные у него на груди, чтобы напомнить себе, ради чего он идет дальше.
Наконец бывший поэт услышал, как к реву ветра присоединился второй голос, гул дождя, а потом почувствовал на лице быстрые холодные уколы. Выход был совсем близко, ветер проносил через него капли дождя. Маленькие ручейки воды стекали по лестнице.
На последних десяти ступенях к голосам ветра и ливня присоединился еще один. Похожий на крик, он нарастал, вплетался в остальные звуки, поглощал их и становился все громче. Гарт поставил ногу на предпоследнюю ступень и поскользнулся. Ветер ударил в лицо, груз за плечами потянул назад. Еще немного и падение стало бы необратимым.
Пальцы Гарта впились в неровные влажные стены. Ломая ногти, бывший поэт удержался и сделал еще один шаг. Последняя ступень. Ветер и дождь онемели, остался только крик за спиной. Ухватившись за наружную сторону врат, Гарт вытянул себя и любимую из черной бездны. Сделал еще шаг и почти оглох от крика за спиной. У того, кто не обернется на такой крик, нет ни сердца, ни души. Гарт обернулся.
Тяжелые каменные врата захлопнулись быстрее, чем опускаются веки. Сразу же оборвался ветер. Прошло мгновение тишины, а потом раздался вопль. Руки на шее и плечах Гарта будто пытались задушить его.
– Меня обманули?
восемь
Миртл больше не кричит, только стонет. Она не дергается, даже когда книжник делает надрез на правой культе. Когда приходит пора заправлять корни в открытую рану, Миртл будто не замечает того, что с ней происходит. Она бормочет признания в любви и дает комментарии собственным галлюцинациям. Только белые слезы продолжают стекать по ее лицу.
Когда операция заканчивается, Гарт и Миртл остаются наедине. Он держит ее руку, чтобы контролировать ее падение в сон. Май шатаясь выходит из операционной. Сначала медленно, потом быстрее, пока не срывается на бег. Она распахивает дверь в туалет. Спазм ломает ее пополам, а потом выворачивает. Книжник встает рядом, мягко похлопывает по плечу, держит волосы, чтобы они не испачкались. Май сплевывает, поднимает голову и смотрит на пучок травы, растущий из участка стены, с которого отвалилась кафельная плитка. Девушку скручивает еще один спазм.