Когда рвота заканчивается, книжник подхватывает Май за локоть и ведет в арендованный кабинет. Она выпивает стакан воды и долгое время рассматривает его дно. Приближает стеклянный сосуд ко рту и говорит в него, как в телефонную трубку.
– Я все сделала правильно?
– Ты молодец. Очень помогла, спасибо. Все хорошо. Все закончилось.
девять
Ее кожа как падающий снег, а волосы как ночной ветер. Глаза черные и тоскливые как предрассветное небо без звезд. Бесцветные обноски вместо одежды, рваные, истрепанные, неживые и потемневшие от крови. Когда Гарт обернулся, ее ноги отсекло дверью.
– Колия… из рода Мелан. Меня зовут Колия Мелан… Прошу у тебя прощения. Ты стал жертвой обмана.
Пыль или грим собрались на ней мокрыми комками. В космосе волос растут два небольших спиральных рога. Демон.
Под проливным дождем, пока Гарт перевязывал ее ноги, она рассказала, что его обманули.
– Мертвых нет в наших чертогах. Их больше нет нигде, куда ты мог бы ступить. Мне пришлось сыграть роль твоей любимой, чтобы сбежать из этой темницы, обители распада. Мы готовы пойти на любой обман, любую подлость, лишь бы совершить побег. Только этот обман узаконен.
Гарт затянул жгуты на обеих культях. Сквозь ткань перевязки продолжала сочиться темная кровь.
– Я пойму, если ты решишь оставить меня здесь на погибель, но, пожалуйста, не делай этого. Мне нет прощения, но я прошу именно о нем. Святая тьма, как больно…
Он молчал. Колия продолжала говорить, пока из ее руки не выскользнула пустая бутылка штейнхегера. Опьянение немного помогло затупить боль. Демонесса выпала из себя, когда Гарт поднял ее и отнес к машине, которую предусмотрительно оставил здесь, у Аверно. Уложил на заднее сиденье и пристегнул ремнями. На короткий миг ей удалось упасть обратно, когда она услышала заводящийся мотор.
– Куда ты везешь меня?
– Домой. Сначала в больницу, а потом… домой.
десять
Миртл спит тревожно, но крепко. Она не просыпается ни днем, ни вечером. Дежурный врач прогоняет всех из больницы и обещает, что присмотрит за прооперированной. Перед сном Гарт приводит гостей на кухню и наливает большой стакан штейнхегера себе и Май. Книжник отказывается. Гарт выпивает свой залпом. Девушка пьет короткими глотками, хмурясь и фыркая. Смягчает каждый долькой мандарина. Через полчаса она клюет носом и ее укладывают спать.
Гарт молчалив и старается не смотреть в глаза. В тишине книжник наблюдает, как отставной поэт выпивает второй стакан. Задает ему вопросы, на которые не получит ответа. Спрашивает у Гарта, злится ли он и обижается на него? За то, что заставил ее – хотя книжник не заставлял – пройти через это. Злится ли он, что предложенная надежда выглядела именно так? И готов ли к тому, что операция могла пройти успешно?
Бывший поэт молча поднимается из-за стола и начинает открывать все шкафчики на кухне. Долго роется в них, пока не находит жестяную банку из-под кофе. Открывает ее и вытаскивает смятую пачку сигарет. Молча выкуривает одну сигарету, а потом еще одну.
– Иди спать, – говорит Гарт, когда часы бьют полночь.
Книжник уходит, забирается на выделенный ему диван и проваливается в сон без сновидений.
Серая вуаль
Когда в венах гаснут героиновые искры, Миртл видит не столько сон, сколько воспоминание о том, что случилось когда-то давно. Гарт за рулем автомобиля гонит сквозь ночь, пока она на заднем сиденье пытается не сойти с ума от боли в отсеченных ногах. Она не видит его лица, только покрасневшие глаза иногда мелькают в зеркале заднего вида.
Миртл спит и не знает, что среди ночи Гарт вернулся к ней в больницу. Завернутый в одеяло, которое сам принес, он спит у ее кровати и, может быть, тоже видит этот сон. Вымученный тревогой, он не просыпается, когда Миртл начинает говорить, повторяя фразы из сна-воспоминания.
Колия упрекает Гарта в том, что он невнимательно прочитал договор. Рассказывает, что мир мертвых – один большой обман, ведь никаких мертвых в нем нет. Демоны придумали все это, чтобы сбежать из подземной тюрьмы, в которой их заточила неведомая сила. Изобрели надежду, вообразили спасение и написали инструкции как вернуться за теми, кого нельзя вернуть.
– Мы не любим друг друга. В наших серых чертогах никто никого не любит. Мы все хотим сбежать, лишь бы не проводить вечность в этой пыльной могиле.
Гарт отвечает ей рассеянными фразами: да, это было глупо; стоило читать внимательнее, ведь наверняка там были намеки; кто вообще надеется, что мертвых можно вернуть?