Май возвращается из порта, в котором пробыла большую часть дня. Она рассматривала огромную мусорную баржу, которая причалила к городу. Слушала рассказы людей с этой баржи о жизни в бесконечном плавании, об огромном мусорном острове посреди океана, о городе на нем, о еще десятках таких же барж, которые годами плывут от одного берега к другому. Она узнала, как сильно можно устать от людей за сотни и тысячи дней плавания. И каким горьким может быть прощание, когда твоего товарища забирает шторм или сумасшествие.
Она останавливается у питьевого фонтана, чтобы умыться. Замечает рядом с ним доску объявлений. Кроме портретов пропавших без вести на ней есть небольшая табличка, которая напоминает о том, как важно всегда иметь при себе памятку. Особенно в сезон дождей. Это может быть простая записка с информацией о личности, уложенная в водонепроницаемый футляр или нашивка на одежде. Также важную информацию о себе можно нанести татуировкой.
Май касается часов Ольвии, которые носит на шее как кулон. Потом рассматривает наручники из вороненой стали, которые обхватывают ее левое запястье. Гарт сделал их по ее просьбе. Май поднимает и опускает руку, наблюдая, как наручники скользят к локтю, а потом обратно к кисти. Ключ от них хранится в ее кулоне. Каждую ночь она открывает один браслет и застегивает его на спинке железной кровати. Утром проверяет, остались ли линии стены и кровати параллельными.
Ее отвлекает незнакомка с заплаканным лицом. Сжимая ладошки двух детей, женщина спрашивает у Май, не видела ли она ее сестру, исчезнувшую ночью сезона дождей. Ее портрет есть на доске, среди объявлений. Май так долго смотрела на стенд, что женщина осмелилась подойти и спросить. Услышав тихое «нет», она с трудом выпускает ладонь девочки лет десяти, чтобы стереть с лица слезы. Извиняется, вновь хватает детей за руки и уходит.
– Мне кажется, что ты спешишь. Вы могли бы остаться чуть дольше, до тех пор, пока…, – Гарт поворачивается на звук открывающейся калитки.
Май проходит во двор, машет ему и книжнику рукой, заходит в дом.
Книжник проверяет ножницы, которые Гарт изготовил для Миртл. Сначала он испытывал их на бонсай. Сейчас же состригает ими листья и почки, которые выросли на его руке-ветви.
– Она хочет уйти. Пусть небо серое, но дождя не было уже три дня. Хороший знак, – говорит книжник и щелкает ножницами.
– Так пусть уходит. Повара помогут ей. Ты сделал достаточно.
– Правда, это слишком быстро. Но я еще вернусь. Мы дойдем до парка, и там все закончится. Я приду обратно в Город, а потом домой. К себе и своим книгам.
– Просто ты боишься. Или привязался к ней. Может быть, оба варианта верны.
Книжник рассматривает руку-ветвь в свете уличного фонаря. У локтя приоткрыты корни, а на предплечье след от надлома. Пальцы неправильной длины, ладонь слишком узкая. По сравнению с бонсай, который он так долго готовил на место руки, она просто уродлива. Щелкают ножницы и срезают почку, которая выросла на ветке, заменяющей большой палец.
– Отличные ножницы… Да, я боюсь и потому хочу сбежать. Боюсь, что ничего не получилось.
– Миртл поймет.
– Ммм… В этом и вся проблема. Я вернусь сюда, и она сможет меня обругать или похвалить.
Книжник смотрит в лицо Гарту.
– Я правда хотел сделать что-то хорошее.
– Знаю. Пойдем в дом. Кстати, я сделал такой же набор ножниц для тебя.
Дождя нет уже пятый день. Найдя знакомый фургон на торговой площади, Май говорит поварам, что готова отправляться. Сэй и Мурасаки отвечают, что с радостью примут ее и книжника в попутчики. Она рассказывает им о маршруте, который описал фон Силин и повара показывают ей карту, которую сами составили. Парк, в который нужно попасть Май, отделен от города хребтом вспоротой земли и длинным провалом. Будто гигантская каменная тварь открыла пасть и, обнажив кривые зубы, застыла навсегда. Появление этого хребта никто не помнит. Из-за обломанных рельс, уходящих в никуда дорог и обвисших проводов очевидно, что странного хребта раньше не было. Этот участок вспоротой земли можно объехать по ровной, пусть и потрепанной, асфальтовой дороге. Сэй и Мурасаки проедут по ней до дорожной развилки, неподалеку от реки. На этом месте их пути разойдутся.
Отъезд они планируют на раннее утро. Повара вежливо отказываются переночевать в доме Гарта и укладываются спать в фургоне. Пока все отдыхают, Миртл в свете лампы рассматривает свои новые ноги. С еле заметным трепетом сжимаются короткие веточки-пальцы. Тихий древесный стон издают колени, когда она пробует их сгибать. Утром, когда настает пора прощаться, Миртл стоит в дверях на своих ногах, но не решается переступить порог.