Так начинается ее первое утро в «Стране фантазий».
В один из дней Николаек приносит Май блистер таблеток, которые должны избавить ее от головокружения. Он предупреждает, что с другими симптомами они не справятся. В «Стране фантазий», по его словам, каждый чувствует на себе некое давление. Такова воля Аниты. Может быть, Май помогут прогулки. Они воспитают привычку, ощущение, что она последовательно передвигается в пространстве, а не падает через одну пустоту в другую. Просто смотреть в окно и пытаться удержать пейзаж вместе недостаточно. Николаек спрашивает, почему она рассказывает о своих проблемах ему, а не книжнику?
– Я не знаю, как говорить с ним об этом.
Как только Николаек уходит, Май проглатывает две таблетки и запивает водой. Из окна она слышит, как книжник просит Николаека задержаться. Она подходит ближе к окну и пригибается, чтобы ее нельзя было увидеть. Прислушивается. Голоса отдаляются, но отдельные фразы можно разобрать.
– …боится войти туда… заняло много дней… теперь она просто лежит… почему именно «Комната»…
Сложно оценить интонацию, не видя лица. Кажется, так звучит беспокойство.
– …с первой ночи здесь…, – уже шепотом. – …кошмары, постоянная тревога… поскорее отсюда… не имею права заставлять… на мне лежит ответственность за то, чтобы она нашла… понимаю, что это нормально… бояться не стыдно, особенно когда это самая большая загадка…
– …Анита не говорит… это поможет понять… у всех разный… вы, я, Май и остальные, все… Парк не одинаковый… для каждого немного иной… воля Аниты или это само место… доверьтесь выбору госпожи… если позволите, я спрошу… говорите мне, а не ей… все то, что сказали?
– … не знаю… как ей признаться…
Май просит книжника проводить ее к мерцающим садам. Говорит, что хочет еще раз посмотреть на них. Она идет медленно, озираясь по сторонам. Книжник берет ее под руку. Спрашивает, все ли у нее хорошо. Она молча кивает. Всю дорогу она не выпускает из рук карту и упрямо водит пальцем по ней. Отвлекается лишь раз, когда они проходят мимо бассейна, из которого гости парка вытаскивают мусор. По словам Николаека, в нем хотят сделать грядки для овощей.
Десяток мутных теней закручивается спиралью и скользит по мерцающему саду. Май поднимает голову: птицы в небе будто поражены тревогой. Их полет нерешителен и запутан. Кажется, они не знают, куда им лететь. За взглядом Май следит мужчина с дредами. Он перестает говорить и ждет, когда внимание девушки вновь обратится на него. Поправляет свой сложноописываемый наряд, составленный из разных кусков ткани. Когда Май отворачивается от заблудившихся в небе птиц, мужчина продолжает с того места, на котором остановился.
– Мерцание сада – в его непостоянности. Даже слово «сад», не больше чем форма, влить в которую можно что угодно. Сад – это вон тот узкий прямоугольник, выбитый в асфальте и составленный по правилам сутэ-иси. Сад – вон та фигура человека, собранная из проволоки, проводов и пары цветочных горшков с плющом. Раньше рядом с этой фигурой была еще одна. Плющ стал их объятием. Теперь второй фигуры нет и лианы бессильно опали на землю. Сад мерцает, сад ускользает, сад скорбит, смеется, влюбляется, ненавидит и смотрит сам на себя.
Из деликатности, ни Май, ни книжник, ни мужчина с дредами (который отметил, что про себя они могут называть его Джон, но он будет благодарен, если они не станут произносить это имя вслух) не обращают внимание на то, как мужчина умывается слезами у одной из фигур: поднятой вертикально бетонной плитой, бесстыдно открывшей стальные прутья. Из той же деликатности Май и книжник не переспрашивают Джона ни о чем. Только на первый их вопрос «что такое мерцающие сады?» он разглагольствует уже почти час.
– Сад здесь может построить кто угодно. Сюда приходят те, кто открыл свою тайну. Те, кто разочарован, обычно ломают что-то из фигур. Другие просто садятся и смотрят. Иногда дни напролет. А когда они заканчивают медитацию, им кажется, что прошло несколько минут. Третьи строят их сами, иногда с моими советами.
– Почему все они из… мусора? – Май обводит взглядом странные конструкции, которыми усеяна парковка.
– В действительности, каждый сад – это история. Она рассказывается через предметы и вещи, которые сохранились в мире со времен, когда еще не все закончилось. Все они как стрелки, которые указывают в прошлое. Куски бетона, металлолом и содержимое мусорных урн укладывается на размеченный граблями песок или щебень так, чтобы созерцание сада было возможно только с одной точки. Именно в ней груда мусора складывается в историю, рассказ о трансформации души. Главное правило: никаких повторений, каждый сад получается уникальным. Другое правило: любая история рассказывается до конца.