– Тебе должно быть стыдно за то, что ты провернул, – говорит Анита. – Как тебя зовут?
– Имени нет, – отвечает существо.
Его голос переливается множеством интонаций, которые скачут и меняются в каждом звуке.
– Называйте Морф или Фром, или Форм. Без разницы. Мне нравятся эти четыре буквы.
– Ясно. Так что на счет стыда?
– Не стыдно. Зачем мне это?
– Ты использовал моего гостя, чтобы… Чтобы что?
– Потому что я так существую. Стыд – это для людей. Я – то, что будет после человека.
– Как скажешь. Только, пожалуйста, без плохой философии. У меня в мужьях достаточно зануд и сумасшедших.
Поблагодарив Николаека за помощь, книжник подходит к связанному Морфу.
– Когда она тебя ударила, я видел лицо одного из поваров. Ты ведь сделал то же самое с Мурасаки… или Сэй? Обманул одного из них, влюбил в себя.
Морф отворачивается к стене.
– Я никого не обманываю, книжник. Один повар умер и я позволил другому любить меня так, что он даже не узнал о потере. Труп лежал в овраге. Кажется, я слышал звуки радио, будто кто-то бормочет сквозь статические помехи. Скорее всего, он вышел из фургона ранним утром и пошел на эти звуки. Поскользнулся на росе, упал и сломал шею. Я нашел его, когда он уже остыл. Взял спрятанную в мертвом лице улыбку, забрал память из его глаз, слова из горла и вернулся туда, где его ждали. Я не притворялся им, я был им долгое время. Когда мы приехали вместе в Город, что-то уже начало угасать. Он выдохся, любви стало мало.
– И ты решил заменить Май? Почему ее? Разве мало здесь одиноких, несчастных и разбитых?
– Гарт не подходил. Его жена… ее не обманешь. Она слишком опасна. Я подумал, что с тобой будет интереснее, чем с другими.
– Ладно. Ты хотел стать Май, увести меня отсюда и… что дальше?
– Мы бы жили долго и счастливо.
– Долго? Или до тех пор, когда и я бы выдохся?
– Намного дольше, чем длится обычная любовь, уж поверь.
– И все же, кто ты? – подает голос Анита.
– Ответ будет проходить по разряду плохой философии, – Морф наконец отворачивается от стены.
– Разрешаю, но только на один раз.
– Твой вопрос не совсем понятен, потому что я не могу представить этого «ты». Нет никакого меня, но чтобы ответить, приходится пользоваться такой категорией. Вас, кстати, тоже нет. Личность – это привычка. Вредная, но кому-то необходимая. Я же свободен быть кем угодно, меня не определяет тело и его необратимость. К сожалению, мне все еще нужен кто-то или что-то, от чего можно отсчитывать себя. Использовать человека, как сетку координат. Отдаться на волю другого, покориться незнакомой силе. Я свободен выбрать себе прошлое. А вам приходится его прятать, – Морф поворачивается к книжнику. – Между нами больше общего, чем ты думаешь.
– Срок моего разрешения истек, – Анита присаживается на корточки рядом с Морфом, хватает его за подбородок и поворачивает лицом к себе. – Раз не можешь ответить нормально, я спрошу по-другому. Откуда ты пришел?
– Вы слышали о таком местечке, Аверно?
Книжник, Анита и Николаек выходят на улицу, чтобы посоветоваться. Говорят полушепотом, скорее из уважения к ночной тишине, чем ради секретности. Когда они возвращаются, Анита сообщает Морфу, что он свободен, но не может остаться здесь. Если она вновь почует его запах, то он не отделается так просто. Пусть держится подальше от парка. Анита здесь хозяйка и все, кто приходит сюда, под ее защитой. Николаек и книжник развязывают Морфа. Он разминает затекшие руки и ноги, медленно поднимается и выходит за дверь.
Анита уговаривает Николаека идти спать, дальше она справится сама. Хозяйка парка помогает книжнику сделать вар. Смесь еле слышно булькает на плите и Анита помешивает ее оловянной ложкой.
– Ты сказала, что можешь почуять его запах. Это правда?
– Да. Так же как я чувствую болотный дух от тебя и Май. Плохой запах, как у обмана.
– Кто ты?
– Не знаю. Сейчас я всего лишь хозяйка этого парка.
– Скромно… Почему ты никогда не снимаешь перчатки?
– А если я спрошу, как ты потерял руку, расскажешь?
– Ммм… На вопрос о многочисленных мужьях тоже не ответишь?
– Я их не заставляла. Они сами предложили. Разрешаю спросить меня о чем-нибудь еще. Последняя попытка. Хорошо подумай.
Анита выключает плиту и относит кастрюлю с варом к приоткрытому окну.
– Почему ты занимаешься этим? Зачем тебе парк и эти люди, которые являются один за одним? Ведь прошлое их чаще всего расстраивает. Вся парковка перед парком заполнена фигурами разочарований.
– Если я спрошу тебя, зачем ты занимаешься реконструкцией, твой ответ будет убедительным? Сомневаюсь. Книг давно никто не читает. Я просто делаю то, что могу и пока я это могу. У всех есть право на разочарование. Раз больше некому, я буду раздавать его. Но скоро это закончится. «Стране фантазий» остались считанные дни. Однажды электростанция, от которой мы получаем ток, будет отключена. Слышала, что над этим уже работают. Не знаю, что я буду делать потом. Скажу мужьям, что они свободны от этого брака и могут идти, а всем забывшим, что им придется жить с тем, что у них не осталось ничего, кроме настоящего. Может быть, я открою дверь в ночь сезона дождей и дам себе заблудиться. Если сезон еще когда-нибудь придет сюда.