Рядом с их домом лежат перевернутые пластиковые столы, между ножек которых натянуты веревки. На них сушат одежду и белье. Книжник и Май снимают веревки и делают из них перевязь, которая будет удерживать руку девушки согнутой в локте. Она сможет сама снять ее, размять руку и вернуть на место. В сувенирной лавке они находят манекен. С разрешения Аниты проводят ему ампутацию и крепят пластиковый протез к перевязи. Если опустить рукав и натянуть перчатку, то композиция выглядит сносно. Хотя двигать ей, в отличии от руки-ветви, не получится, Май настаивает на таком протезе. Она хочет, чтобы они притворялись друг другом так точно, как это возможно.
Допоздна они продолжают репетиции. Редактируют мимику и жесты друг друга, вносят правки в речь. Перед сном меняются одеждой. К счастью, они носят джинсы, кофты и куртки одинаково неопределенного размера. Май приходится только чуть закатать штанины, а книжнику расстегнуть молнию на рукавах куртки. Обувью решают не меняться. Наручники и кулон девушка тоже оставляет у себя.
Утром они расходятся в разные стороны. Май возвращается к башне, книжник отправляется к вокзалу.
– До встречи, Май, – говорит она.
– До встречи, книжник, – отвечает он.
Игра продолжается: эффект Кесслера и лающий рассвет
По дороге к вокзалу его догоняет Николаек. Пробует завести разговор и замечает, что книжник выглядит как-то иначе. Ему сложно сказать, что именно изменилось.
– Не знаю. Мне кажется, что все осталось прежним, – отвечает книжник. – Ты идешь на вокзал?
– Да. На одном из путей встал грузовой поезд. Я хожу к нему и понемногу проверяю каждый вагон, когда есть время… Мне пригодится еще одна пара рук, – будто извиняясь говорит Николаек.
– Я с радостью помогу тебе, – книжник улыбается, открыто и широко.
Только улыбка неподвижна, будто вырезана из бумаги. Из-за холодных глаз его лицо кажется неудачным коллажем.
Одежда книжника непривычно лежит на теле Май. Иногда ей приходится поправлять ремень на брюках и отдергивать куртку. Девушка старается не сбавлять шаг. Идет быстро, в вызубренном ритме походки книжника, только иногда срываясь на бег. Май делает лишь несколько остановок, чтобы присесть, выпить воды, проверить шнуровку кроссовок.
Одинокий сверчок начинает свою песнь, когда она видит среди деревьев башню, в которой недавно болела. Внутри никого нет. Дрожащими руками она разжигает огонь в камине. Сверчки собираются в хор, за окном стремительно темнеет. Май пьет растворимый суп из кружки и заедает пачкой черствых крекеров. Защелкивает браслет наручников на вбитом в пол гвозде и мгновенно засыпает. Она не слышит, как в приоткрытую дверь башни заглядывает Анита. Проходит внутрь без единого звука, поднимается на второй этаж и через некоторое время спускается, держа подмышкой одеяло в пакете. Присев на корточки, Анита рассматривает одежду Май и перевязь с пластиковой рукой, лежащую рядом с девушкой. Легонько дергает на себя браслет наручников, прикованный к полу. Застегнут надежно. Анита укрывает Май одеялом и подходит к камину. Рука в черной перчатке загребает горячие угли и ворошит их. Когда входная дверь неслышно закрывается за хозяйкой парка, оранжевые головешки спешат опять одеться в пепел.
– Нужно ли говорить, что я безнадежно влюблен? Думаю, это очевидно. Я всегда был как открытая книга.
Книжник и Николаек тащат к вагону две толстые доски. Прислоняют их к раме, чтобы сделать горку.
– Обычно я читаю истории на бумаге, а не людях.
Николаек достает из сумки гидравлические ножницы, запрыгивает на вагон и перекусывает замок. Распахивает двери и заходит внутрь. Спустя минуту появляется из проема, толкая перед собой ящик.
– Вот об этом я и говорю. Ну а вы, господин книжник?
Контейнер скользит вниз по доскам. Его подхватывает книжник и оттаскивает в сторону.
– Хочу попросить тебя не называть меня так некоторое время.
– Я заметил, что вы почти не интересовались книгами, пока были здесь. Значит, решили сменить ремесло. Как занятно…
– Нет, я… ммм… Потом все расскажу.
– Хорошо, госпо… Я не буду. А что с моим предыдущим вопросом?
– Мне нечего сказать. Своей любовной истории у меня нет.
– Трудно поверить, но настаивать не буду. Можно я еще немного поговорю о любви? Мой случай так безнадежен. Анита… слишком особенная женщина, чтобы ответить мне взаимностью. У нее достаточно мужей и без меня. Сложно сказать, что хуже: никакой любви в жизни или любовь безнадежная… Иногда просто хочется любить. Особенно ту, что ничего не требует взамен. Вы когда-нибудь чувствуете одиночество? Такое…