Миртл не может понять в чем дело. Ее ноги иногда немеют, а кожа у корней покраснела и начала зудеть. По утрам и вечерам демонесса старательно разминает ветви и натирает бедра мазью. В течение дня не носит ничего тяжелого. Когда Гарт предлагает помощь, она отвечает, что Колия из рода Мелан более не станет пользоваться чужой добротой. И все же, сегодня она разрешает Гарту донести себя до аптеки. Оба надеются, что фармацевт сможет подобрать лекарство, которое снимет покраснение и чесотку.
Миртл прижимается щекой к затылку Гарта так тесно, что может услышать его мысли. Она говорит ему об этом.
– Не знаю, есть ли там что-то кроме эха моего голоса.
– Смысл этих слов не столь прозрачен. Объяснишь ли, как мне их понимать?
Гарт молчит целый квартал.
– Я не скрываю от тебя ничего. И говорю только то, что думаю.
– За бархатом слов ты не спрячешь шпильку в мою сторону. Да и не очень стараешься. Говоришь, что я таю от тебя мысли свои?
Из-за своего текущего положения Миртл не видит лица Гарта. Оно более красноречиво, чем молчание бывшего поэта.
– Я не самый умный человек, но я не дурак, Миртл. Неужели думаешь, что я не вижу мокрых от слез платков, которые ты прячешь под пледом, не слышу твоего полуночного бормотания и прочего? Ты точно не говоришь мне чего-то.
Гарт останавливается у ступеней, которые ведут к аптеке. Открыв дверь с большим красным крестом, навстречу ему выходит врач из больницы, где они проводили операцию. Все тот же белый халат и густой макияж. Еще на ступенях она закуривает сигарету и делает долгую затяжку. Спускается, опустив взгляд в пол, и чуть не врезается в Гарта и Миртл.
– Пршу прщения, – сигарета не покидает ее губ.
Она поднимает глаза. Видит пару, замершую перед ней.
– Как у вас дела?
– Я… у нас…
– Неловко упоминать это постыдное обстоятельство, но я так и узнала вашего имени, – Миртл подбирает к словам свою лучшую улыбку.
– Летиция. Ну так что? Как дела после операции?
– О самочувствии моем можно не беспокоиться. А вот ноги порой лишаются должной ловкости.
Летиция велит Гарту усадить Миртл на ступени аптеки. Докуривает сигарету, присаживается напротив и запускает руки под длинную черную юбку.
– Мне так неловко делать это посреди оживленной улицы.
– Я быстро.
Руки врача пробегают по ногам-деревьям. Чуть задерживаются на имитациях коленей и у самых корней.
– Сыпи и раздражения нет? Покороче только, без высокого стиля.
– Есть.
На мгновение оголяется линия бедра, будто покрытая мазками розовой помады. Летиция встает и шарит по карманам. Находит сигареты и вновь закуривает. Обыскивает халат еще раз, достает записную книжку с ручкой.
– Я выпишу мазь. Спросите в этой аптеке, ее вам приготовят. Насчет онемения ног – надо улучшать кровообращение. Или что там у вас обращается… Попросите мужа, пусть сделает вам такую штуку.
На вырванном из книжки листке быстро появляется рисунок. Грубый, но понятный. Гарт заглядывает Летиции за плечо и кивает.
– Возьмите вот это от велосипеда. Педали сюда. Вот здесь сидение. И каждый день крутить. Сначала минут по пятнадцать. Потом понемногу увеличивать время упражнений. Понятно?
Гарт кивает, прячет рисунок в карман. Летиция разворачивается и уходит не попрощавшись.
– Подождите, а… Что скажете о том, что получилось?
Вопрос Гарта останавливает ее уже на другой стороне улицы. Летиция перепрыгивает особенно глубокую яму в асфальте, вынимает сигарету изо рта и поворачивается.
– Хорошая работа, – кричит она. – Крепкие, сильные ноги. Мои комплименты книжнику… Тренируйтесь только и все будет у вас хорошо.
На обратном пути Миртл молчит, но Гарту и не нужно особого умения, чтобы слышать ее мысли. Он чувствует, как горячие слезы пропитывают его волосы. Сдавленный голос просит его остановиться, когда до дома остается несколько шагов. Гарт опускает Миртл на землю и забирает у нее баночку с мазью.