– Ты свободен, – сообщил ему облысевший юноша, сплетая и расплетая тонкие и запачканные чернилами пальцы. – Залог внесен.
– Кто заплатил?
Информация эта оказалась закрытой, облысевший писарчук отказался ее предоставить. Отказался также – и тоже довольно грубо – вернуть конфискованный кошелек Геральта. В котором, среди всего прочего, были наличные и банковские чеки. Движимое имущество ведьмака, сообщил лысый не без злорадства, суд решил рассматривать как cautio pro expensis, то есть аванс на оплату судебных расходов и возможных штрафов.
Затевать ссору не было ни цели, ни смысла. Спасибо еще, что на выходе Геральту отдали хотя бы то, что при задержании было у него в карманах. Личные вещи и мелкие деньги. Настолько мелкие, что никому не захотелось их украсть.
Он пересчитал уцелевшие медяки. И улыбнулся старушке.
– И еще полчекушки радости попрошу. И спасибо за огурчик.
После бабкиной самогонки мир существенно повеселел. Геральт знал, что это скоро пройдет, поэтому ускорил шаг. У него были дела.
Плотва, его кобыла, к счастью, избежала внимания суда и не вошла в состав cautio pro expensis. Была там, где он ее оставил, в стойле конюшни, ухоженная и накормленная. Такого доброго дела ведьмак не мог не вознаградить, невзирая на собственные финансовые трудности. Из горсти серебряных монет, что уцелели во вшитом в седло тайничке, несколько штук сразу получил конюх. Который от такой щедрости аж дар речи потерял.
Горизонт над морем темнел. Геральту казалось, что он замечает там искорки молний.
Перед входом в кордегардию он предусмотрительно набрал в легкие свежего воздуха. Не помогло. Дамы-стражницы сегодня, видимо, съели еще больше фасоли, чем обычно. Намного, намного больше фасоли. Как знать, может быть, это было воскресенье.
Одни, как обычно, ели. Другие были заняты игрой в кости. При виде него поднялись от стола. И окружили его.
– Гляньте-кось, ведьмак, – сказала комендантша, встав слишком близко. – Взял и приперся.
– Я покидаю город. Пришел за своей собственностью.
– Если мы разрешим, – другая стражница толкнула его локтем, словно бы нечаянно, – что нам за это будет? Надо выкупать, братишка, выкупать! Эй, девки? Что мы заставим его сделать?
– Пусть каждую из нас в голую жопу поцелует!
– И полижет еще, да как следует!
– Вот еще! Заразит еще чем-нибудь!
– Все равно, должен нам, – очередная надавила на него бюстом, твердым, как скала, – какое-нибудь удовольствие доставить, ведь так?
– Пусть песенку споет, – еще одна громко пернула. – А мелодию пусть под этот мой тон подберет!
– Или под мой! – другая пернула еще громче. – Потому как мой звучнее!
Остальные дамы схватились за бока от смеха.
Геральт проложил себе дорогу, стараясь не использовать силу. В этот момент двери склада депозитов открылись, и в них появился дядька в бурой мантии и берете. Депозитарий, кладовщик, как его, Гонсхорек. При виде ведьмака он широко разинул рот.
– Вы? – промямлил он. – Как же так? Ваши мечи…
– И правда. Мои мечи. Попрошу их вернуть.
– Дык… Дык… – Гонсхорек захлебнулся, схватился за грудь, с трудом глотая воздух. – Дык нет у меня этих мечей!
– Простите?
– Нет их… – лицо Гонсхорека покраснело и искривилось, словно в агонии. – Забрали же их…
– Как это? – Геральт почувствовал, как его охватывает холодное бешенство.
– Забра… ли…
– Как это, забрали? – он ухватил кладовщика за отвороты. – Кто, мать его, забрал? Что это вообще, черт побери, значит?
– Квитанция…
– Вот именно! – он почувствовал на своем плече железную хватку. Комендантша стражи оттолкнула его от задыхающегося Гонсхорека.
– Вот именно! Квитанцию покажи!
Квитанции у ведьмака не было. Квитанция из оружейного склада осталась в его кошельке. Кошельке, реквизированном судом. В качестве аванса на оплату судебных расходов и возможных штрафов.
– Квитанция!
– У меня нет. Но…
– Нет квитанции, нет выдачи, – не дала ему закончить комендантша. – Мечи забрали, ты не расслышал? Ты сам же, небось, и забрал. А теперь детский сад тут устраиваешь? Выцыганить что-нибудь хочешь? Не выйдет. Проваливай.
– Я не уйду, пока…
Комендантша, не ослабляя хватки, оттянула Геральта и развернула его. Лицом к дверям.
– Пошел отсюда.
Геральт воздерживался от битья женщин. Но не имел никаких принципов в отношении того, кто был широкоплеч, как борец, мускулист, как дискобол, да еще и пердел, как мул. Оттолкнул комендантшу и со всей силы врезал ей в челюсть. Своим любимым правым крюком.