– Если говорить честно, Майкл, – процедил сквозь зубы Ханрахан, – то сейчас это уже не имеет абсолютно никакого значения.
– Нет, Брендан, имеет, – упрямо возразил Денни. – Скажи мне, пожалуйста, как ты думаешь, нас могут схватить и потащить в суд? Всех нас? Или это все лишь глупое предположение, не заслуживающее никакого внимания?
– Я думаю, что сегодня найдется немало людей, которые страстно желают увидеть тебя на скамье подсудимых.
– Ну и кто эти люди? Я провел немало лет за высокими ватиканскими стенами, страшно опасаясь попасть в их руки. Но больше всего я боялся не их, а тебя. А теперь скажи мне, что они могут сделать мне? Лишить жалких остатков моей ничтожной жизни?
Ханрахан нервно заерзал на стуле.
– Я не стал бы слишком низко оценивать остатки твоей жизни, Майкл. В конце концов, дело вовсе не в этом. Ты просто вспомни, что случилось с несчастным Артуро Валеной и со всеми остальными.
Денни окинул взглядом комнату и подумал, что сейчас она кажется более маленькой и жалкой, чем прежде. Он не мог поверить, что сам легкомысленно согласился перебраться в эту затхлую конуру и добровольно принял на себя роль заложника.
– Да, это ужасный конец, – сказал он, – но не менее ужасно коротать дни свои в ожидании смерти. Сама жизнь является главной причиной человеческого страха. Если человек боится стука в дверь или когда кто-то подходит к нему слишком близко, значит, он уже фактически начал умирать.
Ханрахан закрыл глаза, притворившись, что не слушает собеседника.
– Скажи мне откровенно, Брендан, ты вообще веришь во что-нибудь?
– Я верю в то, что окружающий меня мир должен быть приведен в определенный порядок, в то, что его надо избавить от людей, безрассудно его разрушающих.
– Разве не об этом говорил в свое время Понтий Пилат?
– Ты говоришь сейчас, Майкл, как самый настоящий священнослужитель, хотя на самом деле таковым не являешься.
– Тогда скажи мне, что ты имеешь в виду? – с досадой выпалил Денни. – Скажи откровенно, зачем ты приехал сюда? Чтобы не упустить свой шанс?
Ханрахан открыл глаза.
– Сегодня ты действительно не в своей тарелке, Майкл, – спокойно отреагировал он. – Сейчас тебе ничего не грозит, по крайней мере до конца этого дня, а что будет завтра – одному Богу известно. Они могут прислать сюда своих людей и вышвырнуть тебя на мостовую. Ты же знаешь, я отстаивал тебя из последних сил, но из этого ничего не вышло. А теперь еще эта гнусная фотография, благодаря которой совершенно ясно, что Джино Фоссе – твой человек. Да и Сара Фарнезе тоже. Майкл, они очень опасаются, что появятся и другие неприглядные факты. И если посмотреть этим фактам в лицо... – Ханрахан вперился в Денни холодными, как лед, глазами. – Они ведь есть, эти факты.
Денни окончательно почувствовал себя загнанным в угол. От духоты разболелась голова, а к горлу подобралась тошнота.
– Ну и какой в этом смысл?
– Майкл, я знаю тебя уже много лет, – спокойно продолжил Ханрахан. – Никогда в жизни ты не был в таком сложном положении, как сейчас. Раньше тебе удавалось заметать следы и скрывать все свои причуды, но ты все равно был и остаешься любителем, а не профессионалом. Сейчас я уже практически ничем не могу помочь тебе, это выше моих сил. Стало быть, если они скажут мне "все кончено", я не стану рисковать своей жизнью ради спасения твоей репутации. Прошли уже те времена.
Денни сложил руки на груди и откинулся на спинку кресла.
– Итак, кто же бросил в меня первый камень? Мне просто интересно, кто это сделал, хотелось бы знать его имя. Мне также интересно узнать, сколько людей в этом учреждении спасали свои шкуры, выслеживая меня днями и ночами?
Ханрахан вынул из кармана пиджака наполовину выкуренную сигару и зажег ее. Густой терпкий дым стал медленно наполнять комнату.
– Ты сам подумай об этом и составь свой список подозреваемых, – с прежним спокойствием посоветовал он. – Если говорить честно, я много раз пытался выяснить это, но безуспешно. Но в одном они, безусловно, правы: сейчас ты представляешь для них главную угрозу, ты компрометируешь всех своими сомнительными связями. Другими словами, сейчас мы просто вынуждены умыть руки и избавиться от тебя, чтобы не запятнать репутацию остальных высокопоставленных чиновников. Мне пообещали частный самолет, который доставит тебя прямо в Бостон, а там найдутся люди, которые помогут тебе, если, конечно, такая помощь тебе потребуется. В идеале ты сможешь отыскать укромное местечко, где тебя никто не сумеет найти. Однако, – Ханрахан взмахнул рукой в сторону окна, явно намекая на внешний мир, – эта часть твоей жизни закончилась раз и навсегда. Словом, ты никогда не сможешь вернуться в Ватикан, да и в Италию тебе лучше не приезжать даже под вымышленным именем. У меня нет никакой уверенности, что тебя здесь не найдут. Это могут быть полицейские, но могут быть и люди с другими идеологическими взглядами. Как бы там ни было, ни тебе, ни нам подобные эксперименты не нужны.
Денни ожидал чего-то подобного, но эти слова все же задели его за живое.
– Значит, мне предстоит родиться заново. Я должен стать Джо Полаком и работать на какой-нибудь фабрике в Детройте. Ты это хочешь сказать?
Ханрахан равнодушно пожал плечами:
– Может быть, и так, если тебе будет угодно.
Бледное лицо Денни покрылось красными пятнами. Он постарался сдержать приступ гнева, но так и не смог этого сделать.
– Черт бы тебя побрал, Брендан. Я хочу получить то, что они мне задолжали.
Ирландец громко рассмеялся, что еще больше разозлило Денни. Однако он не стал давать волю чувствам, так как прекрасно понимал свое незавидное положение. В сущности, он остался один на один с этими людьми и уже не мог рассчитывать на чью-либо помощь.
– Майкл, все хотят получить то, что причитается им по праву, – сказал Ханрахан, разводя руками. – В этом-то вся проблема. Все долги должны быть уплачены, и в первую очередь тем людям, которых многие из нас хотели бы поскорее забыть, как страшный сон.
– Ты отвезешь меня в аэропорт, – сказал Денни, стараясь, чтобы эти слова выглядели как приказ, однако на самом деле они больше были похожи на слезливую просьбу.
Ханрахан тяжело вздохнул, а потом медленно покачал головой.
– Нет. Мы не имеем права допускать публичных скандалов. В Америке все может быть по-другому, но только не здесь. А сейчас нужно прояснить все обстоятельства и договориться о деталях. Ровно в одиннадцать часов департамент печати намерен выступить с официальным заявлением. Я могу показать тебе его копию, если хочешь. В этом заявлении будет сказано, что ты решил подать в отставку по собственному желанию и намерен начать новую жизнь за пределами Италии и вне церкви. Ничего другого в этом заявлении не будет. Разумеется, мы проведем частную пресс-конференцию и объясним некоторые наиболее щекотливые моменты твоей отставки, чтобы окончательно устранить все недоразумения между Ватиканом и тобой. Сожалею, но без этих формальностей нам не обойтись. Такова реальность. Ты стал парией, и мы должны любой ценой оградить себя от возможных неприятностей. Мы скажем, что в течение многих лет проявляли беспокойство по поводу твоего поведения и тех слухов, которые возникали вокруг твоей личной жизни, но последние печальные события сделали невозможным твое дальнейшее пребывание на посту кардинала. Естественно, мы заявим, что ничего не знали о твоих последних похождениях. – Ханрахан кинул взгляд на ошарашенного Денни и спокойно продолжил: – Майкл, ты стал блудным сыном, которого церковь должна послать в мирскую жизнь для искупления многочисленных грехов. Разумеется, о твоем возвращении в Ватикан и речи быть не может. Мы никогда не встретимся с тобой вновь. Остаток пути ты проделаешь без меня, на свой страх и риск.
Денни с трудом верил своим ушам, он никак не мог понять, почему Ханрахан получает такое удовольствие, обрекая его на невыносимые муки.