— Ну а вы, Елена Сергеевна, вникайте, разбирайтесь, прислушивайтесь, присматривайтесь. После обеда я скажу дежурному, чтобы дал машину: езжайте в больницу проведать Стороженко. Вы будете принимать его дела, пока я не найду ему замену. Ясно? А теперь все дружно скинулись на передачу для боевого товарища. Стыд и позор, за неделю никто, кроме Голицына, Сторожа не проведал.
Один из оперов, оправдываясь, сказал:
— Так ведь, Иван Иванович, дел выше маковки, я уже забыл, как родная жена пахнет.
— Коклетами с чесноком, судя по тебе, она пахнет. А вот как пахнет «ряженка» из ночного ларька, ты точно не забыл. Все, кончен базар. По пони.
— Что он сказал? — тихо спросила Кукушкина у Голицына.
Дубцов, услышав, громко ответил:
— В нормальных боевых частях легендарные командиры, обращаясь к прославленным воинам, командуют «По коням!», а эти еще до коней не доросли. Так что пока еще только «По пони!».
— Ясно, товарищ майор, тогда уж позвольте и мне воспользоваться моим маленьким иноходцем. В дежурке, наверное, своих проблем хватает.
— Вот это правильно, лейтенант, вот это по-нашему. Хвалю!
— Служу трудовому народу за нетрудовые доходы.
Глава 17
В коридоре Антон, поравнявшись с Кукушкиной, негромко сказал:
— Вы там, на совещании, о чем-то меня спросили? Я готов ответить на любой вопрос. И вообще, я на все готов.
— Как говорят в плохих американских фильмах, «даже не вздумай подумать об этом».
— О чем?
Кукушкина наклонилась, чтобы услышал только Голицын.
— Ни казановы районного масштаба, ни голубокровные жиголо областного значения меня не интересуют. Колеса на своей машине я умею менять сама, а короткая юбка придает этому действию даже чуть-чуть экстрима. Поэтому крутую пирамиду наших с вами отношений будем выстраивать так: во главе угла не смазливая баба с широко раздвинутыми ногами, а профобязанности, чувство долга и просто чувства, если ненадолго.
Кукушкина не спеша продефилировала по направлению к выходу. Все живое, даже рыбки в аквариуме, с восхищением провожали ее взглядами.
Зачарованный Антон застыл с полуоткрытым ртом, словно сельский дурачок, и только после довольно продолжительной паузы осведомился:
— Вам что, мужчины совсем не нравятся?
— Нет, отчего же, нравятся. И, скажу вам по секрету, с некоторыми из них я даже сплю. Но те мужчины, которые размер собственного достоинства измеряют в сантиметрах, не мой идеал.
— Так что, размер не главное?
— Дело не в размере, а в том, что, собственно, считать мужским достоинством. Достоинство линейкой не измеришь. Высота и истинность мужского достоинства прямо пропорциональны высоте пьедестала, который он воздвиг для своей женщины. Засим простите, что отняла ваше время. И прошу понимать меня буквально, когда на прощание я говорю «Честь имею».
И Кукушкина, резко повернувшись, продолжила идти к выходу.
— Стерва, — восхищенно прошептал Антон.
«Нарцисс», — мысленно улыбнулась Кукушкина.
С первого взгляда на Антона Лена всем своим извращенным нутром амазонки почувствовала, что влюбилась, а значит, пропала. По накалу и глубине этого чувства она также поняла, что бороться с ним бесполезно. Единственное, что можно сделать, это упорядочить и возглавить этот «девятый вал» по шкале Айвазовского и «девятый круг» по шкале Данте Алигьери.
Глава 18
Любопытство, по мнению Антона, было великим чувством! Любопытство в человеке, несомненно, сильнее ненависти и любви. Человек способен справиться с любым чувством, кроме любопытства. Антон это знал наверняка, потому что испытал на себе.
С первого вздоха, с первого осознания себя как человека Антону было все любопытно. Почему небо голубое? Почему нельзя пальцы в розетку? Почему у мальчиков не так, как у девочек? А кстати, если не так, то как?..
И вообще, все началось с любопытства. Создателем четко и ясно было сказано, что можно, а что нельзя. Можно было все. Нельзя только одно. И мужик, создание примитивное и покладистое, принял правила этой игры. Но Ева, существо само по себе сложное и загадочное, решила разгадать тайну древа познания. Любопытство, обычное женское любопытство, толкнуло Еву на безумный шаг. Да ладно бы сама, но она еще и Адама спровоцировала, и он согласился стать ее подельником. Ева, до тошноты наевшись райских яблок, дала откусить Адаму. И этот наивный влюбленный безумец надкусил, но так и не смог до конца распробовать и проглотить злосчастный кусок, который застрял в горле адамовым яблоком (девичья фамилия — кадык).