В это время где-то на первом этаже началась какая-то возня. Послышался женский крик о помощи, который тут же был заглушен, очевидно, чьей-то рукой.
— Господи, даже на нашем прикормленном месте появились браконьеры. Вы останьтесь, а я вниз. Если что-нибудь нароете — дайте знать.
Одним махом преодолев четыре лестничных пролета, Антон едва успел схватиться обеими руками за перила, чтобы не скатиться кубарем на нижнюю площадку.
Справа от лестницы, в затемненном углу подъезда, он увидел, как двое молодчиков удерживали находящуюся в состоянии абсолютной паники от страха и потому вяло сопротивляющуюся женщину. Антон быстро присел и прижался к стене. Черт, нужно выждать. Ну, секунд пять хотя бы.
По характерно сломанному носу у одного и гладким вдавленным ушам другого Антон понял, что перед ним бывшие спортсмены. Их намерения по отношению к женщине были очевидны…
Стоящий за спиной жертвы ублюдок с физиономией питбуля и ломаными ушами крепко держал ее под руки, периодически встряхивая оседавшее тело так, что, казалось, у несчастной вот-вот оторвется безвольно болтающаяся голова. Второй недоносок с продавленным носом, стоявший перед ней, остановил эту болтанку, схватив ее за волосы. Женщина зажмурилась и шумно втянула воздух сквозь сильно сжатые от резкой боли зубы.
Борец, надавив сзади, заставил несчастную жертву опуститься на колени, а боксер уже доставал свое «хозяйство», намереваясь познакомить несчастную со своим богатым внутренним миром в извращенной форме.
— Не вздумай ор поднять, сука. Поняла?
Женщина, глотая обильные слезы, лихорадочно закивала, потом вдруг взвыла, неистово мотая головой и рискуя оставить добрую прядь волос в руке насильника.
— А ну тихо, тварь…
Жертва тут же получила ощутимую затрещину и обмякла, обреченно ожидая момента осквернения.
— Ща отсмакотуришь нам по-быстрячку — и вали куда шла. Делов-то… А будешь вякать, по стене размажем, тока жопа одна останется… Рот открой… На меня смотри, куда уставилась?
Отрешенно подняв голову и скользнув безучастным взглядом по подъездной реальности, женщина сквозь опорную решетку перил вдруг заметила присевшего на ступеньках лестничного пролета молодого мужчину, который подавал ей знак прижатым к губам указательным пальцем. Но она, к сожалению, была не в том душевном состоянии, когда можно более или менее хладнокровно контролировать собственные эмоции. Глаза широко раскрылись, наполнились слезами, надеждой и, что самое тяжелое, мольбой. «Не уходи! Не уходи!.. — кричали глаза. — Подними шум, только не уходи… пожалуйста… не уходи…»
Антону больше ничего не оставалось, как встать в полный рост, тем более что на него обратили внимание и любители извращений в ограниченном пространстве.
Странные вещи происходят в нашем несовершенном мире. Еще совсем недавно страна рыдала, прощаясь с улетавшим в московское небо олимпийским Мишкой, и миллионы горячих сердец стучали в унисон: «О спорт, ты — мир!» Во всех спортивных школах и секциях юношей и девушек воспитывали в духе дружбы и взаимовыручки. Куда подевались эти воспитанные на идеалах строителей коммунизма спортсмены? Лучшие из них ушли в рэкет, а неудачники спились и сгинули. Как бывший спортсмен, Антон готов был поддержать любого единомышленника, применявшего свои навыки и умения во благо, и ненавидел уродов, умножавших и плодивших зло…