— Судя по трупным пятнам, температуре тела и другим непонятным для вас признакам, смерть наступила около суток назад. Причина смерти — пулевое ранение в область сердца. Более точное время и причины покажет вскрытие, — сказал, закончив предварительный осмотр, Мухин.
— Да… — Майор Дубцов зябко поежился. — Не разбой, так заказуха. Что за работа такая?! Ни выходных, ни проходных. Когда все это кончится?
— Преступность неистребима, товарищ майор. Нам безработица не грозит, — успокоил Дубцова Кротов.
— Тебе хорошо зубоскалить, ты почти на пенсии. А мне еще год это дерьмо разгребать. Давай не умничай, а иди, поработай с соседями. Сейчас прокурорские приедут, а нам и сказать нечего.
— Это почему же нечего? Вот его личный блокнот с телефонами и координатами родных и близких. Вот мобильный телефон, а вот домашний. Дверь открыл сам. Раз. Выходит, кому-то своему. Два. Вон домработница всхлипывает, что старик подозрительный был, даже показания счетчика снимать не давал. Три. Отсюда вывод: убил кто-то свой, — неестественно бодрым голосом подытожил Голицын. — Значится, пробиваем последние звонки ему и от него, потом работаем с блокнотом. Чай не «Капитал» Маркса, за пару дней одолеем. А если еще удастся узнать, что именно похитили, тогда вообще все просто. Правда, Лена?
— Не правда, Антон. Все настолько сложно, что я уже начинаю подумывать о теоретической, а не о практической криминалистике, — очень серьезно ответила Лена.
— Ну, будет вам. Нет темы для диспута. Кротов — к соседям. Антон — на АТС и к операторам мобильной связи. Лена, ты — к нашим коллекционерам. Пусть скажут, что пропало. Если, конечно, пропало. А я подожду надзирающий орган и постараюсь не выглядеть деревянным болваном. И это невзирая на фамилию. Все. По пони.
Глава 35
У Лазаря Исаевича Шмидта был очень плохой день. Вальщики и жиловщики взбунтовались. Если и бойцы к ним примкнут, работать на мясокомбинате будет некому.
Производство, которым руководил Шмидт, было вредным. Убивать несчастных животных было само по себе, мягко говоря, неприятно, а делать из них колбасы и консервы — вообще противно. Поскольку Лазарь знал процесс приготовления сосисок, сарделек и колбас изнутри, он был вегетарианцем.
Будучи человеком, верящим только в купюры с портретами президентов США, Лазарь тем не менее регулярно посещал синагогу и все культурно-массовые мероприятия своей общины. Он не знал Тору, как и не знал моральный кодекс строителя коммунизма или устав КП два С. Он вообще очень осторожно и недоверчиво относился к любым учениям и догмам. По-настоящему его занимали только две страсти — женщины и рыбалка. И еще он был заядлым коллекционером.
Предварительно всучив председателю профсоюза довольно плотный конверт, Лазарь быстро провел собрание трудового коллектива, пообещал создателям балыков и фарша больший доступ к готовой продукции и уехал из зловонных цехов на свежий и так высоко ценимый им воздух.
Близкий друг Лазаря судмедэксперт Сашка Мухин попросил его приехать на квартиру недавно убитого коллекционера Борисова, чтобы помочь ментам разобраться с остатками коллекции.
Лазарь не хотел влезать в то, что не касалось его напрямую, но это был случай особый. Во-первых, Мухин был его другом, а друзьям не отказывают. А во-вторых, он близко знал старика Борисова и многие картины из его коллекции были ему интересны. Кстати, от имени Мухина ему позвонила такая милая, судя по голосу, киска, что его рыжая, давно не глаженная шерсть вздыбилась, как в давние, почти забытые годы. Если бы юность давала, если бы старость брала…
К удивлению Лазаря, дверь ему открыл майор Дубцов, который был явно чем-то озабочен. Он рассеянно поздоровался с ним и попросил осмотреть картины.
С самого начала осмотра Лазарю показалось, что все на месте, но при более тщательном осмотре он заметил, что не хватает небольшого пейзажа Клода Моне. Это был, пожалуй, самый ценный экземпляр коллекции Борисова. И вообще, у Лазаря возникла мысль, что письма, бумаги, фотографии были разбросаны специально, чтобы создать видимость похищения, а на самом деле искали нечто иное.
Шмидт, хорошо знавший Борисова, был уверен, что денег, по крайней мере больших, тот дома не держал. Лазарь поделился с Дубцовым своими сведениями о коллекции, подписал протокол, быстро составленный еще молодым, но уже лысым следователем прокуратуры, и, уже уходя, спросил у Дубцова, а где та сотрудница, с которой он разговаривал по телефону. Дубцов успокоил Лазаря Исаевича, сказав, что шансов у него ровно столько же, сколько у прокуратуры, чтобы быстро раскрыть это убийство. И посоветовал не забивать себе голову несбыточными фантазиями, а ехать на работу и следить за тем, чтобы качество туалетной бумаги, попадавшей в колбасный фарш, соответствовало ГОСТу, а количество не превышало нормы.