— Да уж какие тут, между землей в полоску и небом в клетку, развлечения? Впрочем, поступай как знаешь, — подытожил Дубцов.
— Единственная просьба, Иван Иваныч, я сейчас еду в суд, к Зарубину на санкцию, а вы пока переговорите со всеми товарищами по табельному оружию, пусть не лезут ни в глаза, ни в душу с сочувствием и соболезнованиями. Это мое личное горе, и я быстрее переживу его сам.
— Хорошо, опер, будь по-твоему. Сделаем вид, что ничего не случилось.
Глава 53
В зале судебного заседания номер один среди группы подсудимых резко выделялся внешностью наемного убийцы и повадками лидера бывший прапорщик спецназа, прошедший в свое время не одну «горячую» точку. Увидев в зале Антона, он заметно оживился и сделал едва уловимый знак начальнику конвоя.
Тот подобострастно склонился к решетке и, выслушав указания, тут же подошел к Антону.
— Товарищ капитан, с вами хочет поговорить Зарубин.
— Передай ему, что я зайду в комнату арестованных в перерыве. И вообще, лейтенант, я все понимаю — маленькие зарплаты, коррупция во всех эшелонах и даже в литерных, — но все равно, ты ведь офицер, прости господи. В зале полно народу, что ты бегаешь, как шавка помойная? Держи себя с достоинством, а то я прикрою вашу лавочку по взаимодействию и взаимопомощи.
Лейтенант, бросив на ходу «Понял!», убежал к клетке.
В этот момент вошел уставший, но справедливый судья Стариков Владимир Вадимович.
— Встать. Суд идет.
Глава 54
Психоаналитик — это своего рода ассенизатор. Он прочищает извилины, забитые разным дерьмом. Быть психоаналитиком — это обречь себя на участь городской сточной ямы, куда каждый желающий за деньги может сбросить любые отходы. Если писатель — это инженер человеческой души, то психоаналитик — ее сантехник.
Человеческих отходов видимо-невидимо. С видимыми все просто. Из унитазов и писсуаров они по трубам попадают на очистительные сооружения, удобряя и облагораживая нашу флору и фауну. С невидимыми сложнее. Они колобродят в нас, не находя себе выхода из лабиринтов души после всевозможных стрессов и сердечных катаклизмов. А потому часто бывают причиной инсультов и инфарктов. И это еще не худший вариант.
Обыватели говорят, что, если Бог хочет наказать человека, он отнимает у него разум. Это неверно. Бог не наказывает — он испытывает. Наказываем себя, как правило, мы сами. И чем больше вина перед самим собой и теми, кого мы любим, тем страшнее и суровее наказание. Умалишенных на Руси всегда называли блаженными и душевнобольными. И это, пожалуй, самое страшное, что может случиться с человеком.
Антон не был профессиональным психологом, поскольку не имел специального образования. Но по части психоанализа среди коллег равных ему не было! Он часами мог выслушивать исповеди людей, совершивших то или иное преступление. Люди, находясь в экстремальной ситуации, потеряв свободу, семью, веру, очень нуждались в беседе «не для протокола». И Антон никогда не отказывал человеку в этой просьбе. Каждый такой разговор давал ему очень много. Нужно было не просто выслушать человека, а сделать это внимательно, не перебивая, не задавая вопросов и, самое главное, не посматривая украдкой на часы. В эти минуты Антон чувствовал себя как бы священником, исповедующим грешника, с той лишь разницей, что он не мог отпустить грехи. После каждого такого неформального общения он становился опытнее и мудрее. Да и человек, сняв тяжесть с души, чувствовал себя намного лучше!
Многие коллеги вначале посмеивались над Антоном, а потом привыкли и перестали обращать внимание на его методы. Антон же не уставал сам себе повторять, что опыт подобного общения и есть «сын ошибок трудных», а гений раскрываемости — не что иное, как самый «близкий друг парадоксов».
Антон не был гением сыска в силу своего молодого возраста. Но он любил свое дело и был ему бесконечно предан. И каждый раз, вступая в зримый или незримый поединок с человеком, которого подозревали в нарушении закона, он не чувствовал себя охотником. Слишком неравные шансы были у фигурантов по делу «охоты».
Антон был скорее защитником всех слабых и беззащитных, тех, кто в этой защите нуждался.
Осознание себя в профессии пришло само. И один раз придя, уже никуда не уходило. А интерес к психоанализу и изучение мотиваций того или иного человеческого поступка не только помогали ему в работе, но и, что греха таить, в личной жизни тоже.