— Не интригуй, Вадик, рассказывай.
— Если коротко, то и моей, и твоей жизни угрожает опасность…
Пока Вадим говорил, Антона не покидало чувство смутного беспокойства. На подсознательном, ментовском, уровне он испытывал какой-то дискомфорт. От мыслей, ворочавшихся на горошине жуткого сомнения, становилось тревожно.
И не рассказ Вадима беспокоил Антона, а какие-то другие, с ним лично происшедшие события. И вдруг Антон понял, что было не так!
Ногти! Ногти оборванца, покрытые бесцветным лаком, и хорошо ухоженные, хотя и грязные, руки. Небритые, вонючие, опустившиеся люди с маникюром — это абсурд…
И в этот момент раздался громкий хлопок. Сработало взрывное мини-устройство, закрепленное магнитами на правом верхнем рычаге шаровой опоры. Опора вылетела, машина, полностью потеряв управление, трижды перевернулась с крыши на колеса и встала набок.
Глава 59
Антон очнулся от тишины. Такая тишина, наверное, бывает ночью в одиночной камере. Привидится же такое, прости господи. Но через секунду осознав, что он находится в больнице, Антон вспомнил все. На его крик тут же прибежала медсестра.
— Вам нельзя вставать. У вас травма головы и тяжелейшее сотрясение мозга. И при этом вы счастливо отделались.
— Где Вадим? Что с братом?
— С ним все в порядке, он в реанимации, — слишком быстро и радостно для того, чтобы это было правдой, защебетала сестра.
Антону вдруг стало смешно. Додуматься ж до такого! С человеком все в порядке: он в реанимации. Только у нас могут так шутить, хотя, с другой стороны, между кладбищем и реанимацией человек, скорее всего, выбрал бы второе.
Как только сестра ушла, Антон вытащил из вены иглу капельницы, встал и попытался выйти в коридор. Дверь ему преградил огромный прапорщик спецназа.
— Товарищ капитан, вам нельзя выходить из палаты. Вы временно задержаны. И мне с напарником приказано вас охранять.
«Не слишком ли много прапорщиков в один день?» — подумал Антон, а вслух спросил:
— Что значит задержан? За что? На каком основании?
Прапор бесцеремонно запихал Антона обратно в палату и, не стесняясь в выражениях, объяснил ситуацию:
— Послушай, капитан, мне насрать на ваши внутренние оперские разборки, но разозлил ты кого-то крепко. У тебя нашли алкоголь в крови. Пассажир твоей машины лежит в реанимации с переломом позвоночника, и шансов выкарабкаться у него нет. Машина твоя всмятку. Плюс Шах Мат дал санкцию на обыск твоего сейфа. В нем нашли кокс, герыч, марихуану, экстези и еще какую-то дрянь. Послушай, Голицын, твое счастье, что ты путевый мент и правильный мужик. То, что я сейчас рассказал, это максимум, что я мог для тебя сделать, чтобы не потерять уважение к самому себе. Веришь, иногда противно смотреть, как все друг друга трахают, как все кругом растаскивают. Уже не только за державу — за себя обидно, а перед детьми стыдно. Короче, Антон, мы в девятнадцать сменяемся. Тебя, наверное, увезут в СИЗО. Скажи, если надо к кому-то съездить и что-нибудь передать. Только на словах и один раз. Один раз, ты ж в курсе, это не про нас, один раз можно.
— Как тебя зовут, брат?
— Ты не поверишь — Антон.
Они улыбнулись и пожали друг другу руки.
Глава 60
Уверенной походкой, зная цену каждому своему движению, в кабинет надзирающего прокурора вошла секретарша Катенька. Хорошо поставленным голосом диктора Центрального телевидения она сообщила:
— К вам начальник СИЗО.
— Пусть зайдет.
Полковника Константина Константиновича Курочку за глаза называли Хозяин Вредной Горы. Но он не обижался. А чего обижаться, если ты и вправду хозяин. Хозяин судеб и жизней трех-пяти тысяч следственно-арестованных. Учитывая совершенство и гуманность пенитенциарной системы государства, люди, подобные Курочке, были для этой системы незаменимы.
Замордовать человека, превратить его в морального или физического урода, отнять у человека здоровье, разум, честь, а иногда и жизнь было для людей типа Курочки обычным делом.
В последние годы, когда пресловутая гласность проникла и за стены этого скорбного дома, работать стало значительно труднее. В закрытый режимный объект стали попадать и крикуны депутаты, и молчуны министры, которые столько же понимали в этой системе, сколько и во всем остальном. Курочку чуть было не разбил паралич, когда один дегенерат от юстиции вознамерился освободить наркобаронессу и фармазонщицу-аферистку, цыганку, камеру которой ему случайно открыли.
Второй раз кондратий едва не хватил Курочку, когда во время обеда по случаю удачных результатов проверки председатель комиссии потребовал, чтобы ему немедленно доставили с помазанки (кухни) зэковской баланды. Он послал своего помощника проследить, чтобы это была честно приготовленная баланда. Спасло Курочку то, что бухой помощник председателя, поскользнувшись на чьей-то блевотине, растянулся на железном полу и пришлось срочно бежать на «крест» (больничку), чтобы оказать раненому демократу помощь.