— Я тоже не мог думать, — проговорил он. — И все же ничуть не жалею, что прижал тебя к стене, словно какой-то варвар. — Он погладил ее висок. — Надеюсь, тебе было хорошо… — И тут же почувствовал, как по всему ее телу пробежала дрожь.
Темные ресницы взметнулись над синими озерами глаз.
— Да… мне было хорошо, — выдохнула Бекки. — Значит, я тоже варвар?
Он рассмеялся:
— Да. А я счастливчик. Дважды счастливчик, — добавил Джек, вспоминая, как необычно она ласкала его вчера утром. И словно своенравный петушок дернул гребнем — так отозвалась его совсем недавно удовлетворенная чувственность на это чудесное воспоминание.
— Мне очень приятно, что я могу сделать тебя… дважды счастливчиком.
Он замер и даже затаил дыхание. Действительность превзошла все ожидания.
Последние несколько дней он был целиком сосредоточен только на Бекки, на ее завоевании и удержании, на том; как его захватила любовь к ней. От всего сердца он желал не замечать нечестности своих изначальных планов, но она то и дело напоминала о себе, преследуя и не давая покоя совести. Он добивался Бекки так отчаянно не только из-за денег. Тут было большее, и это чистая правда. Он действительно с перового мгновения ощутил в себе искренние чувства к ней. Но его ни на минуту не покидала мысль о том, что первой причиной его внимания к этой женщине было ее приданое.
А потом он обманул ее… устроил этот спектакль в гостинице… Господи, как он низко поступил!
— Бекки. — Джек опустил глаза, а потом и голову. Стыд пронизывал его насквозь, переполнял. Как она сможет простить его? Да и сам он как сможет себя оправдать? Он уже увяз в текучем песке своей лжи и тонул в нем день ото дня все глубже. Он не мог признаться, потому что его признание уничтожило бы ее, убило бы их обоих. Но если не признаться, то так и будешь жить с этой фальшью. И она уже начинала точить его изнутри.
Ему больше не нужны были никакие деньги. Плевать было на Тома Уортингема со всеми его угрозами. Он переживал только о том, как сохранить рядом с собой эту женщину и никогда ее не отпускать.
Она погладила ладонью его руку, сплела свои пальцы с его пальцами — ладонь легла ровно на свежий шрам.
— Идем. Давай ляжем в мою постель.
— Но я не могу остаться, — проговорил Джек, и в голосе его прозвучало больше, чем просто сожаление.
— Знаю, — вздохнула Бекки, — но хоть немножко ведь можно?
— Да.
Они отправились в постель, легли лицом к лицу и, держась за руки, стали обсуждать свадьбу и совместное будущее, говорить о том, как однажды поедут вместе в самые необычные места, в которых никогда не бывали. Потом вспоминали те края, в которых они бывали, говорили о ее семье…
Казалось, прошло не больше получаса, но небо начало сереть и Джек понял, что пора уходить, пока его тут не обнаружили.
Склонившись к Бекки, он поцеловал ее на прощание, а она провела кончиками пальцев по его ребрам, коснулась сосков, от чего он даже вздрогнул. Тогда он погладил ее груди, взял их ладонями, поцеловал, после чего вложил ладонь между ее ногами и обнаружил, что она уже влажна и готова. Быстро уложив ее ногу поверх своего бедра, он вошел в нее, наблюдая, как на ее лице появилось сладкое выражение удовлетворения, лишь только он скользнул в ее жаждущую плоть.
А когда оба пришли в себя, вздрагивая друг у друга в объятиях, Джек вдумчиво, неспешно поцеловал ее и наконец попрощался.
Он покинул постель своей возлюбленной, оделся и выскользнул через окно. И хотя пришлось идти через хозяйственный двор, где уже вовсю шла утренняя суета, а воздух наполнялся ароматами жареной ветчины и яиц, ему удалось покинуть имение герцога Калгона никем не замеченным.
Бекки стояла у окна гостиной и смотрела в сумерки осеннего вечера. Легкая улыбка играла у нее на губах. Завтра она сделает этот шаг. Завтра она выйдет замуж за Джека Фултона.
Никогда еще она не была так счастлива. Она полностью доверилась Джеку и теперь каждый раз во время их новой встречи убеждалась, что он совершенно заслуживает ее доверия. Последние четыре ночи он неизменно проводил у нее, а днем навещал в более формальной обстановке. Сегодня вечером, за обедом, он очаровывал всех своей заботливостью и особенным вниманием к невесте, и Бекки видела одобрение в глазах родных. Всем, начиная с тетушки Беатрис и заканчивая Кейт и Гарреттом, Джек нравился. Все поддерживали и его кандидатуру, и саму предстоящую свадьбу. Это очень много значило для Бекки.
Она обернулась на других дам. Кейт еще не совсем оправилась после родов, но все же спустилась к обеду, и теперь они с тетушкой Беатрис играли в вист против Софии и Сесилии.