Маленький коттеджик, гораздо меньше Сивуда, стоял за ручьем в окружении толстых деревьев. От ветров и непогоды его со всех сторон укрывали холмы. В единственном окошке горел свет, а из каминной трубы шел белоснежный дым — уютное зрелище.
Бекки постучала в крепкую деревянную дверь. Сердце у нее забилось. Пожилой, сухопарый, но приятный на вид мужчина появился на пороге. Его кустистые белые брови удивленно поднялись.
Бекки ничего не ответила на его приветствие. Вместо этого она указала в сторону берега и старого дома на скале:
— Вот этот дом там — это Сивуд?
— Да, мэм, да… Это действительно он.
— Кто там, Уилфред? — спросил надтреснутый старушечий голос из глубины домика.
Старик оглянулся на голос, хозяйка которого была скрыта за простенком, после чего снова повернулся к Бекки и Сэму, стоявшему рядом.
— Я разыскиваю мистера Дженнингса. Вы, случайно, не знаете, где он может быть?
Мужчина помолчал.
— Вполне возможно, мэм. Я и есть мистер Дженнингс.
Злость и смущение в равной мере захлестнули Бекки.
— Но вы писали… Однако простите, — сухо сказала она. — Я леди Ребекка Фиск, хозяйка Сивуда.
Брови у мистера Дженнингса поднялись на невероятную высоту, после чего сдвинулись в одну линию.
— Леди Ребекка? Но вы… То есть… — Он выглядел очень смущенным и поклонился с явной растерянностью: — Простите меня, миледи. Мы вас не ожидали.
— Я знаю, что не ожидали. Но я приехала.
Бледные губы старика слегка приоткрылись, он посмотрел на Бекки, явно не зная, что сказать.
— Я намерена остаться в Сивуде, — пояснила она.
— Э-Э… — Голос его дрогнул.
За спиной мистера Дженнингса появилась женщина. Корона белых волос цветом очень походила на волосы ее мужа, но сама дама была круглая, как яблочко, тогда как мистер Дженнингс — высок и худощав. Эта парочка напомнила Бекки стареньких Джека Спрата и его жену[1].
— Я тебя спрашиваю, кто… — Миссис Дженнингс осеклась, увидев Бекки и Сэма.
Бекки в знак приветствия качнула головой:
— Я леди Ребекка Фиск. А вы миссис Дженнингс?
Старушка пошевелила губами, но не смогла выговорить ни слова.
Бекки нетерпеливо вздохнула. Она знала, конечно, что ее приезда не ожидали, но даже если так, то подобный прием в ее собственных владениях был слишком странен.
— Ну так, — сказала она. — Я вижу, дом нуждается в некотором ремонте. Окно на фасаде разбито… — Старики смотрели на нее круглыми от непроходящего изумления глазами. Сэм стоял рядом молча. — Но я бы хотела осмотреть дом изнутри, с вашего позволения. Надеюсь, ключ у вас есть?
— Мы не ждали вас, миледи, — наконец выдохнула миссис Дженнингс, как будто потеряла способность говорить в полный голос.
— Это я уже знаю, — нетерпеливо остановила ее Бекки. — Итак, ключ?
Старушка вышла из ступора и сделала реверанс:
— Сейчас, мэм. — Она быстро повернулась и заторопилась прочь.
Бекки переключилась на мистера Дженнингса. От волнения ломая руки, он сказал:
— Но вы же в самом деле не собираетесь жить в Сивуде, миледи? — Видимо, этот вопрос очень сильно его волновал.
— Как раз собираюсь, — возразила Бекки. Неужели ему до сих пор неясно?
Старик склонил голову:
— Простите, но мы не ждали вашего приезда.
— Я уже поняла это.
Бекки собрала остатки своего терпения. С каждой минутой становилось все темнее и холоднее, и она хотела только одного — принять ванну, хотя уже понимала, что это несбыточное желание. Ну, тогда хотя бы погреться у огня. А Дженнингсы продолжали держать ее на пороге, так что ветер уже окончательно выстудил мокрую одежду и проник до самых костей. Она строго приподняла бровь:
— Или что? Вы хотите сказать, дом для меня совершенно непригоден?
— Ну… — Старик снова замялся.
— Вы писали мне, что это прекрасная жемчужина. — Бекки держалась из последних сил, чтобы не упасть в изнеможении прямо здесь, на пороге. Она напоминала себе, что принадлежит к роду Джеймсов. Она должна быть сильной. И, собравшись с силами, продолжила: — В ваших письмах вы говорили, что дом в хорошем состоянии и что…
— О, все это правда! — заторопился с объяснениями мистер Дженнингс. — Разве что там немного пыльно.
— Ну… собственно, и что? — Бекки даже вздохнула с облегчением. — Подумаешь, немного пыльно. Просто мы все вместе возьмемся сегодня и быстренько уберем пыль. — Она еще ни разу в жизни не вытирала пыль. Но в самом деле, разве это так сложно? Ей не было дела до этой пыли. И потом, если уборка отвлечет ее от предательства Джека Фултона, то она готова заниматься ею хоть до второго пришествия.