– Вам отдали приказ не устраивать бойни, – раздался резкий и смутно знакомый голос, акцент у него был интересным. – А вы его нарушили, прекрасно отдавая себе в этом отчет. Этим вы продемонстрировали вопиющее неуважение к руководству Ордена.
– Я думаю, руководству Ордена следует чаще смотреть на ситуацию под иным углом, – резко ответил я. – Например, с точки зрения рядового оперативника, которому на поле боя несколько не до того, чтобы думать об уважении или неуважении к руководству.
– Игорь Теплов, следите за своим тоном! – сделал мне замечание другой судья.
– А что не так с моим тоном?
– Я же говорил, этот наглец ни во что нас не ставит. Это не первый случай нарушения им инструкций и законов Ордена, – негромко в сторону произнес голос с акцентом.
Наконец я вспомнил, когда и где слышал этот голос. В кабинете начальника отдела, когда немцы требовали выдачи Рингёко…
Меня судит не трибунал Российского отделения, а сборная солянка… Вот о чем пытался меня предупредить Сергей – это не суд, а схватка.
– Я смотрел дело этого юноши и не нашел ничего предосудительного. Обычные для любого оперативника выговоры и взыскания. Если мы будем судить за каждое такое нарушение, то останемся без оперативных сотрудников, – ответил ему голос с французским акцентом.
– То есть мы разрешаем ему нам хамить?!
– Пока хамите и нарушаете регламент суда только вы. Но хватит об этом, наше молчание затягивается, я предлагаю продолжить.
Мне стоило усилия не измениться в лице и не вспотеть. Почему я слышал то, что слышать никак не должен был?! Игра шла на уровне, мне недоступном, но кто мне подыгрывал? Руководство Российского отделения? Легендарный Халворн, которого никто не видел?
– Расскажите нам, что именно произошло в городе?
– В город зашли только мы с Феникс, остальные должны были осмотреть окрестности. На городской площади собралось много народу, подойдя ближе, мы увидели, что там казнят преступников.
– И вы решили вмешаться и спасти невинных?
– Нет, Артан не наш мир и не нам учить их жизни или вмешиваться в их дела, – твердо ответил я. – Мы уже уходили с площади, когда увидели двух ведьм… их тоже приговорили к казни.
– И вы решили спасти их?
– Нет. Охота на ведьм – проблема их мира, не нашего. Мне пришлось вмешаться, когда моя напарница сказала, что ведьма – девушка из нашего мира.
– Ваш командир в рапорте указал, что вы не выходили на связь, не докладывали обстановку и не задавали вопросов. Это так?
– Да. На это просто не было времени, промедли я еще минуту – спасать было бы некого.
– Какое удобное оправдание, – с явным сарказмом произнес немец. – И совершенно случайно не осталось ни одного свидетеля.
– Какое именно оружие вы использовали?
– Сначала только меч и нож. Я надеялся на внезапность, но меня быстро зажали, и мне пришлось применить современное оружие.
– А магия?
– Я не владею магией и думаю, в моем личном деле это указано.
– Так указано и такое, о чем ты и не подозреваешь. А знай ты, что там написано – был бы сейчас паинькой!
– Так расскажите мне об этом, Рудольф Ленц, – спокойно и с легкой улыбкой показал я «зубы». – А я тоже могу кое-что рассказать. Например, как вы подстроили похищение двух йокаев и сотрудника Ордена, то есть меня.
В зале наступила зловещая тишина… Думаю, Сергей меня бы прибил за такое, но я просто не видел другого выхода. Если не знаешь, как защищаться – атакуй, как говорил мне он сам.
– Игорь Теплов, с чего вы решили, что среди нас есть некий Рудольф Ленц?
– Я узнал его голос.
Готов поспорить, они переглянулись.
– Это невозможно. Он должен слышать только искаженный и обезличенный магией голос!
– Но он прав.
– Кто-то рассказал ему об этом!
– Кто, например?
– Господа, если вы продолжите в том же духе, то он нас начнет допрашивать, а не мы его, – насмешливо произнес француз. – Если бы вы внимательно читали его личное дело, вы бы не удивлялись этому. Вы забыли, кого именно мы судим?
Мне опять стоило больших усилий не измениться в лице. Что на самом деле записано в моем личном деле и кем меня считает руководство Ордена?
– Я предлагаю лишить представителя Немецкого отделения Ордена права голоса и принятия решений во время этого заседания ввиду его явной неприязни к обвиняемому, – этот голос я прежде не слышал, твердый и уверенный в своих силах, немец даже не пикнул в ответ. – Хорошо, решение принято единогласно, занесите в протокол заседания и продолжим.