– Пожалуй, – отвечаю я предельно откровенно. И кажется, мы говорим уже не о деле. Я так точно.
– Спасибо, – возвращает она меня в реальность. – Приятно знать, что хоть кто-то не считает мои доводы чушью. Посмотрю, как там баня.
Она скрывается за дверью, а я зачерпываю холодной дождевой воды из стоящей рядом железной бочки и умываюсь. Помогает слабо, но в мозгах немного проясняется.
На прямой вопрос она уже ответила – замуж она собирается по доброй воле. По любви. Какое я имею право вмешиваться? Да и проблем от этой связи будет больше, чем профита. Красивые девочки всегда возвращаются к богатеньким бывшим. Плавали, знаем. И заморочек на работе не избежать. Уволить не уволят, но и нормальных дел мне больше не видать.
Однако, все доводы разума разбиваются вдребезги, когда я наблюдаю, как она умело заряжает и вскидывает ружье. Внутри аж все замирает. Это красиво. Клянусь, ничего прекраснее в жизни не видел. И если у брата яйца от счастья звенят, когда его жена начинает петь, то это – мой момент абсолютного забвения.
Десять мишеней, десять выстрелов. Она очень хорошо справилась. Не идеально, но близко к этому. И по ее довольному лицу я понимаю, что самое время проиграть. Пусть порадуется. Да и мне взбодриться в речке точно лишним не будет.
– Рекомендую пока побегать вдоль берега, – говорю я с ухмылкой, а она пренебрежительно фыркает.
– Меньше разговоров, больше дела, подполковник, – парирует она дерзко.
Десять мишеней, девять идеальных выстрелов. На десятом я лажаю, а она, вдруг рассердившись, бьет меня ладонью по спине и возмущается:
– Это нечестно! Зачем поддаваться?!
– Да я не поддавался! – заверяю я, вытаращив глаза, и пытаюсь не смеяться.
– Я слепая, по-твоему?! Как ты… как ты вообще это сделал? Очуметь… Стреляй еще, – хмурится она и требовательно скрещивает руки под грудью. – Последний выстрел, и чтобы на этот раз по-честному.
Я вскидываю ружье, глядя на нее, и стреляю в сторону. Откровенно понтуюсь, если начистоту. Ни в жизнь бы не попал, если бы не сделал выстрел в нужном направлении последним и хоть на миллиметр сдвинулся с места. Но, цель достигнута. У Жени, смотрящей на мишень, отваливается челюсть.
– Да так не бывает, – ошалело и немного нервно смеется она и накрывает глаза ладонью. – Фокусник, блин. Ладно, это реально круто. Я в шоке.
– Я вижу, – улыбаюсь я. – Но нечестно было не предупредить, что я занимаюсь стрельбой с девяти лет. Так что купания отменяются. А вот в баньку бы я сходил, раз уж натопила.
– Ну, нет, – артачится настырная. – Я свое слово держу. Пошли. Мастер спорта?
– Ага. Из пистолета Макарова.
– Ни разу не стреляла из пистолета, – говорит Женя на ходу. – Наверное, совсем другие ощущения.
– Однозначно, – отвечаю я коротко, засунув поглубже рвущееся с языка «могу научить» и прочие интригующие только меня предложения. И продолжаю заниматься этим до самой реки, хотя она явно ждала продолжения беседы и видно, что немного огорчилась, когда я заткнулся.
– Так, ну что, – резко выдыхает Женя, сняв кроссовки, в которые, как и я, успела переобуться, и встав у края помоста.
«В одежде?», – думаю я кисло.
– Дерзай, – подбадриваю я ее. – На счет три.
– Раз, – произносит Женя и в следующую секунду спрыгивает с помоста.
В момент, когда она погружается в воду, у меня замирает сердце. А когда темная водная гладь перестает пениться, а она не выныривает, останавливается. И это ни хрена не весело.
Мгновенно скинув кроссовки, я солдатиком прыгаю в воду и достаю ногами до каменистого дна. Открываю глаза и мысленно подгоняю мешающие обзору пузырьки воздуха. Кружа вокруг своей оси и пытаясь удержаться под водой, шарю руками почти в полной темноте, но так и не нахожу ее, когда грудь начинает раздирать от желания сделать вдох.
Вынырнув, я вновь набираю воздуха и в этот момент вижу пузырьки на поверхности в полутора метрах от себя. Рванув в том направлении, я хватаю уже обмякшую Женю со спины и выталкиваю на поверхность. Быстро достигаю помоста, поднимаю ее и выпрыгиваю сам.
Меня трясет. От холода, от адреналина и, как ни прискорбно, от страха. К счастью, это не мешает мне действовать. Припав на одно колено, я укладываю ее сверху, в надежде, что вода вытечет. Сую пальцы ей в рот, проверяя, свободны ли дыхательные пути, пытаюсь нащупать пульс и принимаю решение о необходимости экстренной сердечно-легочной реанимации.
Момент, когда из ее рта выплескивается вода, навсегда останется в моей памяти. Я с надрывом выдыхаю, быстро переворачиваю ее на бок и сгибаюсь над ней пополам, накрывая собой.
Женя сначала кашляет, а потом начинает плакать навзрыд. Хрипло и так жалобно, что мое сердце сморщивается.