– Вы не согласны с таким решением?
– У меня нет права голоса, – горько пожимает она плечами. – Я и тут-то на птичьих правах…
– И все же?
– Ну какой ему галстук? – тяжело вздыхает Анна. – Отродясь ничего подобного не носил. И ботинки лакированные. Кто знает, по размеру ли? Неудобно ему теперь там, на том свете… Ох, не могу! – она взмахивает рукой и, суетливо поднявшись, быстрым шагом уходит из столовой.
Галстук, значит… С этим уже можно работать.
Доев холодное, я выезжаю в морг. Теперь, когда очевидна вовлеченность патологоанатома, ясно, что и происшествие с перепутанной одеждой не случайно. Хотя, понимаю, почему Женя о нем не упомянула: тяжело связать с гибелью.
Если допустить, что патолога запугали, картинка складывается. Когда поступило тело, он сделал все как должно. То есть, провел вскрытие, следы которого впоследствии и пришлось прикрывать застегнутой на все пуговицы рубашкой и галстуком. Но, будучи человеком ответственным, он все же оставил подсказку – тщательным образом описал рану. Уверен, когда криминалист произведет все расчеты, мы убедимся, что эту рану Виктор не мог получить при падении со склона.
Но есть и другие варианты. Например, патологу дали взятку. И тогда описание раны – это просто описание раны. И внимание ей он уделил, чтобы убедить семью погибшего в том, что именно она и стала причиной смерти. Не удивлюсь, если оно подогнано под нужные показания, то есть, заведомо ложное. Таким образом, пока Малинин не сделает свою работу, козырять корочкой рано. Пойдем другим путем.
Спустя два часа я оказываюсь в первом от турбазы крупном селе. Том самом, в больнице которого сейчас находится Женя, и в котором расположен нужный морг.
Покорно отстояв очередь в канцелярию, захожу в тесный кабинет с двумя заваленными бумагами столами, пожелтевшими от времени жалюзями и заставленным комнатными цветами подоконником.
– Уютно, – со слабой улыбкой произношу я, а молодая женщина за одним из столов (второй в настоящий момент пустует) приподнимает голову. На вид ей чуть за сорок, одета скромно и опрятно, волосы собраны в пучок. Приятная, с открытым теплым взглядом. – Добрый день.
– Здравствуйте, – вымученно улыбается женщина. – Я вас слушаю.
– Я по очень деликатному вопросу, – бормочу я и хватаюсь за спинку стоящего у ее стола стула. – Позволите?
– Да, садитесь, – пожимает она плечами, окидывая меня настороженным взглядом.
А я переоделся. Сменил походный прикид на вполне городской: черные брюки и белую рубашку. Часы, подаренные братом, тоже не забыл. А стоят они черте сколько, делая из небрежно закатанных рукавов рубашки закатанные стильно.
– Пару месяцев назад моя невеста лишилась отца, – поясняю я цель своего визита, не глядя на женщину. – И это и без того трагическое событие омрачилось неприятным происшествием. В морге перепутали одежду, – последнее произношу, прямо взглянув ей в глаза.
– Помню такое, – бурчит женщина, отводя взгляд. – И мне жаль, правда. Я тут уже больше десяти лет, и подобное случилось впервые.
– Как вас зовут?
– Татьяна.
– Татьяна, я бы хотел разобраться с ситуацией. Видите ли, Евгения… очень переживает. Жалеет, что не настояла на том, чтобы переодеть отца. Тогда хотелось поскорее придать его земле, а теперь… – старательно навожу я тень на плетень.
– Но что я могу сделать? – слегка разводит руками Татьяна.
– Я бы хотел добиться справедливости. Кто совершил эту ошибку, прошу, скажите? Не хочется писать официальное заявление, но услышать извинения – да.
– Я все оформила корректно, уверяю вас.
– Татьяна, – укоряю я ее взглядом. – Прошу, не вынуждайте меня начать эту войну. Ведь если начнется доскональная проверка соответствующими структурами… кто знает, к чему это приведет. И ограничится ли одним увольнением.
– Санитар, допустивший эту ошибку уже уволен. На этом настоял патологоанатом. Он не приемлет подобной беспечности. А Виталий он… он был пьян. Тяжелая работа, и физически, и морально.
– Где я могу найти Виталия? Я хочу поговорить с ним, понять, как это случилось. Уверен, это поможет Евгении справиться с потерей. Когда виновный обезличен, на него так просто злиться, понимаете? А когда это живой человек, со своими переживаниями… я просто хочу, чтобы она жила дальше.
Женщина тяжело вздыхает и ненадолго прикрывает глаза.