– Пока рано делать выводы, – равнодушно отвечает Мирон. – Но наводит на мысли. Почитаю дело на всякий. Помнишь данные фотографа?
– Куприянов Александр Сергеевич. Есть номер его матери.
– Давай, лишним не будет. Расскажи о Фролове. То, чего я не читал в отчете.
– Трагедия, – немного разводит руками участковый. – Я как-то выезжал на базу по вызову, лет пять уже как, – ударяется он в воспоминания. – Пьяный дебош. Компания охотников, приехали вчетвером, уехали втроем. Четвертого увезли. А из-за чего весь сыр-бор, не поверишь. – Мирон перестает есть, с любопытством уставившись на участкового, а тот заканчивает: – Не поделили шкуру убитого зверя. Буквально. Косолапого завалили.
– Виктор был свидетелем?
– Нет. Женщина, которая у него работает. Анна. Как потасовка началась, она за Фроловым кинулась. Он у колодца воду набирал. Пока вместе вернулись, один уже готовенький. Виновный, как показали приятели, являлся зачинщиком драки и скончался из-за тупой травмы головы, полученной при падении, так что тому, который нанес удар, приведший к падению, впороли непредумышленное. Полтора года отмотал и вышел.
– Фролов повязал всех еще до того, как ты прибыл, полагаю? – ухмыляется Мирон.
– Сидели по струнке, – охотно поддакивает участковый. – Причем, даже не связанные. И не под дулом. Он просто не сводил с них глаз. Хороший человек был. Анна, когда позвонила, я все побросал, выехал. А там уже по лесу с фонарями местные лазают. Вот один и обнаружил, Айдар. Упал рядом и плачет. Потом уже рассказал, с семьей почти год на базе жил после того, как его дом сгорел. Ни копейки с них не брал. Беспризорники эти, Анна и Михаил, ну, знаешь, наверное. Тоже оба в слезы. Медик из села даже смотреть на него не мог. Сразу – в морг. Не дам заключение и хоть что делай. А как по мне, только беспокойство усопшему. Видно же было, что скатился кубарем.
Я нервно фыркаю и скрещиваю руки под грудью, не сдержавшись, и кажется, разболтавшийся участковый только сейчас вспоминает о моем существовании. Неловко прочищает горло, заметив стоящие в моих глазах слезы, и добавляет:
– Как я уже сказал, трагедия. Еще раз мои соболезнования.
Я готовлюсь высказать все, что думаю о его мнении, но Мирон под столом касается своим коленом моего. Когда участковый опускает взгляд в тарелку, дотрагивается кончиками пальцев до моего бедра. И только это помогает мне сдержаться.
Мужчины молча доедают свой обед, у меня же кусок в горло не лезет. Когда участковый, суетливо попрощавшись, уходит, Мирон двигает ко мне свой стул и обнимает за плечи, как сестру.
– Не злись на него, – увещевает он меня негромко. – Каждый видит в меру своих возможностей. А еще, мы узнали даже больше, чем планировали.
– Например? – бурчу я, скосив на него взгляд.
– Я узнал, что твой отец был крутым мужиком, – заявляет он с не наигранным уважением в голосе. – Порядочный, бескорыстный, честный и готовый всегда прийти на помощь. И лично мне это говорит о том, что он бы не успокоился, пока не нашел того фотографа. А значит, и нам есть резон его поискать.
– Ты запросишь его дело или вроде того?
– Для начала, я наберу его матери. С потеряшками такое бывает, люди на радостях забывают отозвать заявление.
– А если его уже нашли, и он погиб? Ты только сильнее ее расстроишь, – возражаю я.
– И то верно. А мы отличная команда, – он подмигивает мне и достает из внутреннего кармана висящей на спинке стула кожанки мобильный. – Поешь пока, я наберу своим.
Он поднимается, но, прежде чем выйти из кафе, наклоняется и легко целует меня в висок. И после этого финального аккорда я напрочь забываю о том мимолетном напряжении, которое возникло из-за того, что он не стал звонить при мне. Послушно беру вилку и на автопилоте закладываю еду в рот, практически не ощущая ее вкуса. Зато все еще чувствуя невинное прикосновение его губ. Невинное же?
Мирон возвращается так быстро, что я не успеваю развить в голове опасную тему.
– Дело еще открыто, – сообщает он, сев на свое прежнее место. – Мать пропавшего пенсионерка, домашний адрес есть, так что, думаю, сразу и поедем.
– А если ее нет дома?
– Пообщаемся с соседями, – пожимает плечами Мирон. – И, раз уж будем в городе, заедем на минуту ко мне, у меня ни одной чистой вещи.
– К тебе? – я нервно сглатываю, а он как ни в чем не бывало отвечает, взмахом руки подозвав официантку:
– Ну да. Посидишь в машине, я быстро.
– А, – брякаю я. – Да, конечно. Заедем.