– Мне тоже, – признаюсь я. – Ты же расскажешь мне? – канючу я, еще не получив ответа. – Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
– Не исключаю, что кто-то просто сэкономил на похоронах. Я знаю расценки благодаря отцу и это дорого даже в деревне. Гроб, крест, венок, ограда, само место…
– Ты заговариваешь мне зубы, – прерываю я его резко.
– Да, – ничуть не смутившись, отвечает следователь. – Потому что это наверняка еще открытое дело. И за разглашение информации по нему меня могут уволить.
– Прям уж, – сощуриваюсь я. – Никто даже не узнает…
Мирон сдавленно смеется и покачивает головой. Какое-то время разглядывает мое лицо со слабой улыбкой. Но она медленно сползает, намекая на то, что его ответ мне не понравится.
– Мне нужно успеть на работу, пока шеф не ушел, – сообщает он негромко.
Как знала.
– Да, конечно, – отвечаю я поспешно, испытывая острое разочарование, но стараясь не показывать виду.
Глупо, конечно, но прощаться совсем не хочется. С ним так интересно. Свободно… Я даже забыла, что именно мы расследуем. Тоска по папе отпустила, появилась уверенность, что он обязательно во всем разберется, даже от сердца отлегло.
– Как на счет того, чтобы сопроводить меня до места, где сделана эта фотография? – спрашивает он вдруг. – Хочу осмотреться. А ты явно ориентируешься в лесу лучше меня.
– Боишься заблудиться? – весело фыркаю я и, не дожидаясь ответа, соглашаюсь: – Ну, раз так, хорошо. Тем более что мне все равно придется вернуться за машиной.
– Не факт, что это место поблизости, – отмечает он. Я только поднимаю связку ключей на уровень своего лица. – Ладно, шанс есть, – беззвучно посмеивается Мирон. – Куда тебя отвезти? Я зависну в управлении на неопределенное время.
Зависаю и я.
Логично было бы поехать к Никите, но… не хочу его видеть. Не сейчас. Боюсь, он прочитает в моих глазах то, в чем я не признаюсь даже самой себе. А еще, я не могу появиться на пороге его квартиры с плюшевой собакой: это вызовет слишком много лишних вопросов. Но и оставлять ее не хочу. Подарок, все-таки, от чистого сердца и со смыслом. А еще, она мне попросту нравится.
– К маме, – отвечаю я уверенно. – Давно не виделись.
– Отлично, – чуть ли не по слогам отвечает Мирон и приосанивается.
«Показалось или мой выбор пришелся ему по душе?», – мелькает в моей голове мысль, от которой я тут же отмахиваюсь, как от назойливой осы.
Несмотря на то, что мама и отчим живут в частном доме, доезжаем мы слишком быстро. Город такой маленький, тут все близко. Раньше это казалось преимуществом, но сейчас вызывает только досаду.
– Впечатляет, – Мирон кивком указывает на высокий забор из красного кирпича, поверх которого можно увидеть третий этаж дома.
– Там персонала больше, чем проживающих, – невольно морщусь я. – Мне уютнее, когда… тесно, – неожиданно делюсь я сокровенным.
– Батя бы прослезился от умиления, – отмачивает черную шуточку Мирон, но понимаю я это не сразу.
Я на мгновение замираю, осознавая причинно-следственные связи, потом фыркаю, едва подавив смешок, но в следующую секунду срываюсь и начинаю вызывающе громко смеяться в голос, запрокинув назад голову.
– Какой кошмар, подполковник! – журю я его сквозь смех. – Шутка про гроб?! Ужасно!
Подполковник в этот момент сильно напоминает ломтик сыра на кусочке хлеба, помещенного в заблаговременно разогретую духовку. Когда замечаю это, я перестаю хохотать и неуклюжим жестом подтягиваю стоящий на коленях кожаный рюкзачок к груди.
– Где там мой спасатель? – интересуюсь я, опустив взгляд. – Сумка пусть с тобой покатается. Можно же так?
– Можно, – тихо отвечает Мирон.
Он ныряет между передних кресел и достает оттуда моего пса. Пока я вожусь с ремнем, он успевает выйти и открыть мне дверь.
– Спасибо, – смутившись, бормочу я.
– До встречи, – говорит он. – Я напишу, как освобожусь.
– Идет, – коротко отвечаю я и спешу скрыться за высоким забором, заранее подготовив ключи.
Я иду к дому, покусывая губы, чтобы не улыбаться. Хочется поскорее закрыться в своей комнате, вспомнить и переварить свои эмоции, но чуть только я распахиваю входную дверь, нос к носу сталкиваюсь с отчимом.
– Ты уже дома? – от неожиданности спрашиваю я глупость и теснее прижимаю к себе плюшевую собаку, будто в самом деле рассчитываю, что она спасет меня от ощущения, что меня поймали с поличным.
– Как видишь, – со слышимой неприязнью отвечает Игорь. – Что это? – Он кивком указывает на пса. – Тебе что, десять?
– Нет, просто… что плохого в игрушке? – хмурюсь я.
– Ничего. Когда тебе десять, – саркастично отвечает отчим. – Откуда она?