– Подполковник юстиции старший следователь второго отдела по особо важным делам Карелин Мирон Владимирович, – скороговоркой проговаривает он, попутно доставая из внутреннего кармана куртки свое удостоверение. И, естественно, раскрывая его перед самым моим носом. – Прибыл по вашему указанию, – добавляет он не без ехидства.
Он захлопывает удостоверение и наклоняется над колесом. Отвинчивает колпачок, достает из заднего кармана джинсов связку ключей и одним из них давит на золотник, стравливая давление в шинах. Затем вновь устраивается за рулем и через полминуты спасает мою хоть и красивую, но абсолютно не приспособленную для подобных путешествий машину.
– Не благодари, – бросает он мне прежде, чем я успеваю сказать хоть слово.
Обходит меня по крутому радиусу, заостряя внимание на моем более, чем неопрятном виде, и садится в свою машину. Я прикидываю, что бы такого подстелить, чтобы не заляпать салон, а он требовательно сигналит.
Ну что за мерзавец?! И вот от такого человека зависит мой единственный шанс докопаться до правды?!
– Не можешь сесть, пока кто-нибудь не откроет тебе дверь? – выкрикивает следователь, приоткрыв окно. – Тогда у меня для тебя плохая новость!
– Да пошел ты! – огрызаюсь я, повернув голову и сопроводив слова соответствующим жестом.
Он включает дальний свет фар, а я, окончательно выйдя из себя, приседаю, хватаю приличный мягкий ком грязи и швыряю ему прямо в лобовое стекло.
Когда он вылетает из машины, немного жалею о содеянном. Ладно, сильно: выглядит он так, будто совсем скоро мой палец окажется там, где ему совсем не место. Но он, попыхтев, идет к багажнику, достает тряпку и бутылку воды и стирает мешающий вождению грязевой след. После – подходит ко мне и тычет пальцем за мою спину.
– Если ты сейчас же не сядешь в машину, тут действительно будет что расследовать, – шипит он гневно.
– Если бы меня хоть раз кто-нибудь выслушал, прежде чем заткнуть рот отчетом патологоанатома, вам бы не пришлось работать с пинка, – парирую я со слышимой обидой в голосе. Клянусь, даже губы надуваются. Хотя, обычно мне удается держать лицо.
Мазнув по нему разочарованным взглядом, я устраиваюсь за рулем и проезжаю еще около километра без приключений. И встреваю еще хлеще.
«Только не плачь, только не плачь!», – повторяю я, как мантру, видя через зеркало, что следователь покинул свою машину.
Делаю глубокий вдох и опускаю стекло, готовясь к его очередному выпаду.
– Просто любопытно, – произносит он задумчиво. – Ты издеваешься?
– Похоже, что происходящее доставляет мне удовольствие? – огрызаюсь я, повернув к нему голову.
– Раньше ты как доезжала? – укоризненно, но спокойно уточняет он, наклонившись и положив ладони на крышу. – Батя на тракторе встречал?
– Раньше у меня была другая машина, – отвечаю я хмуро. – На которой я без проблем проезжала в любое время года.
– И что же с ней стало?
– Мне подарили эту и было грубо… – начинаю было я, но замолкаю. Какое ему до этого дело?! – Вы поможете или как? – спрашиваю я дерзко.
– Волшебное слово, – ехидно ухмыляется следователь.
– Вам придется, – растягиваю я губы в неискренней улыбке. – Вряд ли ваш начальник придет в восторг от отчета с пометкой «не смог проехать».
– Манерам тебя явно забыли научить, – хмыкает Карелин и отталкивается руками от крыши.
Он идет к своей машине, на ходу снимая куртку и кобуру, а я хмурюсь, наблюдая за его приготовлениями. Когда он возвращается и начинает руками раскачивать мою машину, говорю в окно:
– Сзади есть буксировочная петля.
– Ну давай воспользуемся, если хочешь, чтобы я улетел с обрыва и потащил тебя за собой. Это решит сразу все проблемы.
Я осматриваю очередной крутой поворот, на котором застряла, и мысленно соглашаюсь.
– Мне газовать или что? – бурчу я негромко, продолжая покачиваться в машине, как на волнах. Довольно приятно, хотя, уже слегка подташнивает.
– По команде. – Он еще какое-то время раскачивает автомобиль, а я потею от напряжения, зависнув ногой над педалью. – Жми!
Я поддаю газу и машина выныривает из вязкой грязевой жижи. Но самое прекрасное в этот моменте совсем другое. Футболка, джинсы и даже лицо следователя оказываются покрыты приличным слоем грязи. Так хорошо вдруг становится, что не могу сдержать блаженной улыбочки даже когда он подходит к водительской двери.
– Вам так идет, – говорю я душевно, положив ладонь на сердце.
– Вылезай давай, – неожиданно смеется он, а я растерянно хлопаю ресницами, поразившись, как сильно изменилось его лицо. Теперь он похож не на главного героя криминальной сводки, а на парня с обложки журнала о спорте. Как под гипнозом я выхожу из машины, неотрывно пялясь на него. И он будто нарочно задирает футболку, перекрутив ее чистой стороной вперед, и вытирает ей лицо. – Поменяемся тачками, так можно до рассвета упражняться, – говорит он, наконец-то прикрыв все свои кубики.