– Вы разрешите мне сесть за руль своей машины? – ошалело уточняю я.
– В отчете же не напишешь «зажал тачку», – хмыкает он, возвращаясь к первоначальному образу.
Он забирает из своей машины только кобуру с пистолетом, а потом разгоняется на моей так, что я боюсь упустить его на каждом повороте. Но за рулем полноприводного автомобиля с высоким клиренсом чувствую себя намного увереннее. И на этот раз до базы мы доезжаем без остановок.
– Женя! – ахает встречающая нас Анна. – Скорее в баню, скорее! – поторапливает она меня. – Пока не заболела! А это кто? – изумленно хлопает она ресницами, когда из машины выходит Карелин.
– Не поверишь, – хмыкаю я.
– Тот следователь? Какой интересный мужчина, – заговорщицки шепчет Анна, легонько подталкивая меня локтем.
– Я, вообще-то, помолвлена, – бурча я, прежде чем следователь подходит.
– Есть где умыться? – спрашивает он, поздоровавшись и представившись.
– Конечно, я покажу, – тараторит Анна, уводя его к главному зданию. – Помыться, правда, только в бане, у нас довольно скромно. Но приезжают в основном охотники, цены демократичные, всех все устраивает.
Я с тоской слушаю ее болтовню, пока они не заходят в здание. Что мне теперь со всем этим делать? Без папы это место будто потеряло душу. Да и уход требуется круглогодичный, мужчина нужен в штате, с руками и надежный. Михаил, младший брат Анны, отказался, местным доверия никакого, а нанимать управляющего мне попросту не на что: дохода база почти не приносит.
Понуро опустив голову, плетусь в баню.
Единственный адекватный вариант – продажа. Но я даже представлять не хочу, как сообщу об этом Анне.
Они с братом оказались на базе, когда ей было пятнадцать, а ему – девять. Мой дедушка приютил их, когда их папа, егерь из примыкающих к турбазе общедоступных охотугодий, внезапно скончался. Папе на тот момент было столько же, сколько мне сейчас, а меня самой не было даже в проекте. Куда я ее выставлю? Какое моральное право имею?
Ко всему прочему, Анна просто приятный человек. Она очень добрая и абсолютно безотказная. Улыбчивая, красивая, хозяйственная. Если папа был душой базы, то она, без преувеличения, сердцем. Но она не потянет.
Одна у меня была надежда, что Миша все же переедет. Он и без того довольно часто бывал тут, помочь моему папе и навестить сестру, но, похоже, в городе ему лучше. Он отслужил в армии, отучился на плотника и сейчас у него своя маленькая мастерская.
Так и не придумав ничего путного, но тщательно вымывшись и основательно прогревшись, я бегом припускаюсь к главному зданию, придерживая на груди банное полотенце. И чуть только влетаю в помещение, практически нос к носу сталкиваюсь со следователем.
Он отшатывается, и чай из дымящейся чашки, которую он держал на уровне груди, выплескивается прямо на него. Анна ахает, Карелин скрипит зубами, наверняка сильно обжегшись, а я морщусь.
– Простите, – произношу я виновато. – Я думала, вы уже в домике.
– Это заметно, – он окидывает меня выразительным взглядом. – Доброй ночи, – говорит Анне и выходит.
Нужно что-то менять. Если так пойдет и дальше, в отчете он напишет «сама виновата». Уверена, его оправдают.
Глава 2. Мирон
Из плюсов – здесь просто нереально красиво. По-настоящему, без помпезности. Даже отсутствие как таковых благ цивилизации идет этому месту на пользу, а уж расположение – выше всяких похвал. Турбаза стоит прямо на берегу реки с неспешным течением, где в сезон вполне реально искупаться, с трех других сторонам окружена лесами, в которых можно поохотиться, имея на то документы, да и подъезд вполне сносный. И тишина.
Я с удовольствием завтракаю приготовленной Анной яичницей и смотрю сквозь панорамное окно теплой веранды на пестрый осенний лес, когда в столовую входит Евгения.
– Доброе утро, – говорит она негромко, держа в руках тарелку с точно такой же яичницей.
Вид имеет если не покорный, то покаянный. Вызывающая бордовая помада отсутствует, ресницы не накрашены, длинные волосы собраны в аккуратный пучок. На ней спортивные леггинсы и рашгард под горло, и если бы не их цвет (светло-серый), она бы здорово походила на пантерку. Фигурка у нее что надо. В башке вот только опилки.
– Доброе, – отвечаю я ей скупо и возвращаюсь взглядом к тарелке.