– Ого, – искренне поражается она. – С размахом. Вы очень близки, да?
– Какое отношение это имеет к делу? – нагло хмыкаю я, а она в очередной раз закатывает глаза и поднимается первой.
Я смахиваю с лица капли и встаю рядом с ней, осматриваясь. Дождь все накрапывает, что несколько затрудняет задачу, но возвращаться только из-за погодных условий не хочется.
Сначала я осматриваю саму отмель, теперь уже осторожно пройдя по каменистому берегу к склону. Действительно, большая часть камней имеет сглаженную форму, но если посмотреть чуть дальше и левее, то видны и аналогичные тем, на которых я стою.
– Смотри, – показываю я Жене направление, а она морщит нос и бурчит:
– Да вижу я. Когда была тут в последний раз, вода еще так далеко не ушла. Наверное, в самом деле кто-то набросал. Они все примерно равноудалены от берега. А этот… не знаю. Рука соскользнула.
«Только один у берега, прямо под головой погибшего, да еще и точно в височной области, – размышляю я про себя. – Это действительно странно. И вовсе не потому, что эта заноза не такая уж и заноза, если хоть немного с ней пообщаться».
Я оборачиваюсь на лес и высматриваю дерево, при попытке залезть на которое не опозорюсь. Нахожу отличную сосну, до нижних ветвей которой смогу дотянуться с прыжка, после чего оставляю Евгению смотреть на «убийцу» ее отца. Лично я хочу посмотреть на все свысока.
– Мирон?.. – не обнаружив меня рядом, растерянно бормочет Евгения и вертит головой.
– Тут! – отзываюсь я, повиснув на ветке.
– Однако, – брякает она, когда я, подтянувшись, закидываю на ветвь ногу. – А зачем?
– Похвастать, что умею лазать по деревьям, – иронизирую я.
Женя высокомерно фыркает и идет к дереву, по которому я продолжаю взбираться. По пути поднимает приличных размеров ветку, волочит ее за собой. Затем проставляет к стволу, который я обнимаю, как коала. Поднимается и дотягивается до той же ветви, что и я с земли. Задирает ногу и ловко взбирается на дерево.
– Пытаешься меня впечатлить? – посмеиваюсь я.
– Получается? – дерзко осведомляется Евгения, задрав голову.
Я беззвучно ржу и лезу дальше. Когда достигаю приличной высоты, дожидаюсь Евгению и отодвигаю ветвь, мешающую обзору.
– Это еще что за фигня? – озадаченно хмурится она. – Ты же видишь? Скажи, что ты тоже видишь.
– Если ты о том подозрительном участке берега метр на метр, явно выделяющегося на общем фоне, то да. Вижу.
– Идеи? – спрашивает она, а я вздыхаю:
– Мангал?
– Сам-то себе веришь? – ворчит она.
Я поворачиваю голову и почти сталкиваюсь с ней нос к носу.
– Нет, – отвечаю я коротко, а она роняет взгляд.
– Вот то-то и оно…
Посмотрев вниз еще внимательнее, я отмечаю несколько углублений, из которых, вероятно, и были изъяты камни для подозрительного участка. А те, что были на их месте, по-видимому, и оказались в воде. Какая-то шизофреничная многоходовочка. Или, как подсказывает нутро, сокрытие реального места гибели мужчины.
– Давай-ка спускаться, – говорю я, сделав несколько фотографий на мобильный. – И осторожнее, все скользкое. Еще одного несчастного случая мне только не хватало.
Настроение дерьмовее некуда. Все это может быть случайностью, все может иметь объяснение, но теперь я просто обязан проверить. То есть, позвонить шефу, доложить об обнаруженных странностях и попросить прислать сюда еще и следователя-криминалиста. И если тот ничего не найдет, об этом случае молва по управлению гулять будет еще долго. Но это – херня. Пусть коллеги упражняются в остротах, мне не жалко. Погано то, что я невольно подселил в голову Жени еще большие сомнения. И вот это действительно может стать проблемой.
Ее нога вдруг соскальзывает с ветки, я дергаюсь и поднимаю руки, готовясь ловить, но ей удается удержаться.
– Осторожнее! – прикрикиваю я таким грубым тоном, что у нее надуваются обидой губы.
– Злись сколько угодно, – шипит она дикой кошкой. – А поработать все равно придется.
Злость – плохой советчик. Ее движения становятся резкими, она пытается спуститься быстрее и в какой-то момент крайне неудачно ставит ногу. Мимо ветки.
Женя взвизгивает и, сорвавшись, падает спиной назад, в противоположную от меня сторону. К счастью, она еще достаточно высоко. Я успеваю переместиться в нужную точку и поймать ее, как невесту.
«Чужую невесту», – напоминаю себе, залипнув на ее карих, с медовым оттенком, глазах.
– Спасибо, – лопочет она и первой отводит взгляд.
Я аккуратно ставлю ее ноги на землю и проскальзываю ладонью по спине, прежде чем убрать руку.
– Я люблю свою работу, – пытаюсь я объяснить свою раздражительность. – И улики. Их – особенно. Но эта странность может и не иметь отношения к гибели твоего отца. Достаточно одного шизика, Жень. Или ребенка в сопровождении взрослого, у малышни обычно куча гениальных и одним им понятных идей.