– С последним согласна, – тихо фыркает Женя и улыбается. – У тебя есть дети? – спрашивает она, а потом морщится: – Забудь.
– У меня два пятилетних племянника и одна одиннадцатилетняя племянница. А еще, святая уверенность в том, что правила придумали не зря.
– О чем ты? – приподнимает она густые аккуратные темные брови.
– Нам не разрешают вести дела, связанные с близкими. Это неэффективно.
– Ясно… Наверное, при обычных обстоятельствах, это действительно так. А когда приходится доказывать факт наличия этого самого дела… – она лукаво ухмыляется и легко похлопывает меня по плечу, прежде чем отойти к странному участку берега. Добавляет по пути: – Поборюсь. Что мы будем с этим делать? – спрашивает она спустя несколько секунд, имея в виду подозрительные камни.
– Мы – ничего. Веди меня к зачаткам цивилизации, нужно сделать звонок.
Глава 3. Мирон
Когда обрисовываю Некрасову свою находку, чувствую себя в шкуре Евгении. И по тому, как шеф набирает воздуха перед ответом, понимаю, что свое видение придется отстаивать.
– Карелин, я тебя за каким хером туда послал? – рявкает Андрей Саныч. – Чтобы ты магические символы искал? А ты в курсе, что основная религия у местных – шаманизм? Что это может быть частью какого-то ритуала, например?
– Перетаскивание камней? – с сомнением уточняю я.
– Да черт их знает! – орет Некрасов, срываясь на хрип. – Ты понимаешь вообще, какие ресурсы надо бросить на то, чтобы поковырять эти чертовы камни, Мирон?
– Есть и другой путь, Андрей Саныч. Я в отпуске. Следов насильственной смерти нет. А значит, я могу смело поковырять их сам, набрать банку земли и отвезти ее в частную лабораторию, – раскладываю я ситуацию. – И когда подтвердится наличие крови, Евгения сдаст образец ДНК для сравнения. Подтвердится и родство. И вот тогда это уже будет дело. Только с уликами, собранными не по протоколу, нас разнесет любой адвокат. И оно вряд ли дойдет до суда.
– Да откуда в тебе эта святая уверенность?! Ты ставишь под сомнение компетентность и участкового, прибывшего на место, и патологоанатома, выдавшего заключение. И все из-за чего? Из-за кроссовок и нагромождения камней?
– Андрей Саныч, нутро горит, – отвечаю я с запалом. – Чувствую я, понимаете? Фотографии – ничто. Это видеть нужно, своими глазами. Приезжайте на выходные, тут еще четыре дома свободно. Я вам гарантирую, у вас ни тени сомнения не останется.
– Верится с трудом, – с неудовольствием отвечает шеф, но на счет командировки, как мне кажется, раздумывает всерьез. Заядлый рыбак он у нас. – Так, зубы мне не заговаривай, – опомнившись, вновь гневается шеф. – Выйди в народ. Если не часть ритуала – пришлю тебе криминалиста.
– Я не пойду, – выталкиваю я из себя через силу, предвкушая бурную реакцию на неповиновение.
– Карелин, мать твою! Ты совсем оборзел?!
– Никак нет, Андрей Саныч, – отвечаю я спокойно. – Если было совершено убийство, то под подозрением автоматом все, в том числе местные. И своими вопросами я могу подтолкнуть злоумышленника на совершение противоправных действий с целью сокрытия предшествующих. А тут гражданская, которую, позволю себе напомнить…
– Затухни, – бурчит шеф, а на моих губах появляется ухмылка. – Лучше бы сам поехал, один геморрой от тебя вечно! Ладно! Малинина отправлю. Вечером будет. С рассветом на место, сразу после – оба обратно!
– Мне логичнее дождаться результатов здесь, – снова перечу я, а Некрасов слышно скрипит зубами. – Логично, Андрей Саныч, сами знаете, – повторяю я деликатно. – И я в отпуске. По большому счету, могу быть где угодно.
– Уверен, что будет куда из него выходить? – кровожадно интересуется шеф и сбрасывает вызов.
– Последнее явно было лишним… – бормочу я, почесывая затылок. Кто меня за язык тянул?
Я стаскиваю потную футболку и тянусь руками к ширинке, когда под приоткрытым окном со стороны улицы раздается слабый хруст. Вытащив ремень из камуфляжных брюк и громко брякнув пряжкой ремня, я с ухмылкой подхожу к окну и резко распахиваю его, выныривая на улицу. Пытающаяся слиться со стеной Евгения морщится и понуро опускает плечи.
Я складываю ремень вдвое, беру его в обе руки и щелкаю им, сначала сведя, а потом резко разведя руки в стороны.
– Намек уловила? – уточняю я, дотянувшись ремнем до ее любопытного носа.
– Уловила, – вздыхает заноза и косится на меня. – Ты правда сделал бы это?
– Высек бы тебя? – Я растягиваю губы в блаженной улыбочке. – С удовольствием.