— Тогда пошли, — сказала Лия.
Она встала, отнесла кружку на кухню и вылила холодный чай в раковину.
Геронтий взял пальто в коридоре и вдруг услышал:
— Герри!
— Что?
Бросив пальто, он пошел на кухню.
— Все не так уж плохо, да? — спросила сестра, стараясь улыбнуться.
— Конечно.
Герри подошел к Лии и обнял ее. Вдруг краем глаза он заметил мелькнувшую в саду тень прямо за стеклом задней двери.
— Что там? — испуганно спросила девушка, глядя на застывшее лицо брата.
— Там… — еле слышно прошептал Герри. — Там кто-то есть.
Галлер почувствовал запах ржавчины, бензина, масла и еще чего-то. Да… Мейсон все-таки вернулся на свалку. Добраться до этого места действительно оказалось не просто. Галлеру пришлось дважды превращаться и сходить с главной дороги, чтобы убедиться, что он не сбился со следа. Он остался в человеческом обличии, когда окончательно понял, что запах Мейсона ведет на свалку. Оборотень то шел пешком, то бежал, зная, что время играет не в его пользу. Чем дольше он преследует мужчину, тем больше шансов потерять его. Один раз он налетел на велосипедиста, который неожиданно появился из переулка. Оборотень понял, что повернул не в том месте. Ему пришлось возвращаться, чтобы снова взять след. Наконец, он добрался до свалки, проскользнул через дырку в заборе и подкрался поближе к будке.
Забравшись под каркас перевернутого автобуса, он обернулся волком, потом принюхался и навострил слух, пытаясь определить, где жертва. Странно, но запах Мейсона оказался довольно слабым. Но он должен быть где-то здесь! Галлера беспокоил второй запах, запах сигаретного дыма, необычный, но до боли знакомый. Это не Мейсон и не Мясник… Тогда кто? Оборотень осторожно выбрался из укрытия и пополз мимо груды металлолома, пока не увидел впереди будку…
Нет! Не может быть. Только не сейчас и не здесь! И как ему всегда удается найти меня?!
Старик вертел в руке сигарету, будто размышлял, закурить или нет. Они схлестывались в Австрии, в Германии, во Франции, и теперь, похоже, предстояла еще одна схватка. Может быть, настало время раз и навсегда разобраться со стариком? Он не должен помешать закончить работу. Галлер вдохнул ночной воздух. Вот дерьмо! Запах Мейсона становился все слабее и слабее. Похоже, он ушел со свалки. Жертва снова ускользнула от него, Галлер не мог побороть желание вылить гнев на человека, сидящего у будки. Должно быть, австриец предупредил Мейсона, помог ему, рассказал все. Оборотень медленно пошел вперед.
Это последний раз, старик, когда ты встал на моем пути!
— Давно не виделись! — сказал австриец, даже не поднимая глаз. Галлер резко остановился. — А ты, я смотрю, не торопишься, дружок. Я уже здесь заскучал.
Он встал и улыбнулся Галлеру, шокированному таким приветствием.
Оборотень оголил клыки и выпрямился во весь рост. Слюна стекала на землю.
— Ты выбрал не ту работу, старик, — прорычал он.
— Может быть…
Ганс вставил сигарету в рот.
Взбешенный таким поведением, Галлер взревел и бросился на австрийца, занеся для удара лапу. Старик выдернул пистолет из-под пальто и выстрелил зверю прямо в живот. Застонав от боли, Галлер отлетел назад.
Всего лишь в миле от них по дороге неслась Дженис Эванс. Марк Гулд, вцепился в пассажирское сиденье, уверенный в том, что им суждено разбиться, однако предпочитал помалкивать. Во-первых, они недавно работают вместе. Во-вторых, наверное, это нервы, — буквально на днях погиб ее прежний напарник. Гулд видел на фотографиях, что чудовище сделало с Толботом. Очень мило! Он всеми силами постарается избежать подобной участи. Машина повернула. Они почти подъехали к Шеферс-буш.
— Вроде бы здесь, — сказала Эванс, сосредоточенно следя за движением. — Скорее всего, он ушел, но на всякий случай все равно нужно быть наготове.
— На какой случай?
— На случай…
Не снижая скорости, Эванс перевела взгляд с дороги на напарника. Гулд чуть слышно застонал от страха.
— …если он все еще там, — закончила она фразу и остановила машину на полосе для движения автобусов. — Все, приехали. Веди себя непринужденно и запомни: не произноси слово «оборотень». Ты меня понял?
— Да-да, знаю, — ответил Гулд, отстегивая ремень безопасности. — Это всего лишь собака особой породы.
— Необычной! Это собака необычной породы.
— Хорошо-хорошо, прости. Необычной.
Полицейские постучали в стеклянную дверь, затем показали документы, и лишь тогда Гортензия их впустила.