Слишком их было много - не вовремя пересевших из старых «пятерок» в шикарные БМВ, сменивших квартиры в Веселом Поселке на апартаменты с видом на Летний сад… Тех, кто начинал обедать только в стодолларовых кабаках, а жене нанимал приходящую косметичку.
«Иных уж нет, а те далече…»
С коня больнее падать, чем с осла, говорят на Востоке. «Леат-леат», говорили на ту же тему наученые горьким опытом израильтяне.
- Не высовывайся! - лупил Виноградова по макушке инструктор спецназа…
Владимир Александрович делал выводы.
Кроме того, вокруг часто гибли люди. Так часто, что собственная смерть для майора уже перестала быть чем-то отвлеченно-мистическим, таинственным. Она постоянно бродила рядом - и учитывалась как нежелательный, но неизбежный фактор, как своего рода профессиональная издержка.
Поэтому следовало позаботиться о будущем семьи. Потеря кормильца не должна была стать катастрофой в финансовом плане - хотя бы на первый, самый тяжелый год. И конечно же, поучала зазнавшихся народная мудрость: «От сумы да от тюрьмы не зарекайся!» От ареста в России никто испокон веку убережен не был: ни царь, ни холоп, ни опричник… И неизвестно, что дешевле - похороны или адвокат.
Хорошо, идите!
ушастый. Потом, однако, придержал Виноградова за рукав: - Действительно, выглядишь не очень… Отлежись в выходные, а с понедельника подключайся. Говорят, редактор заждался - даже хотел в Москву делегацию посылать!
- Обязательно! - Владимир Александрович уже и сам скучал о родной милицейской газете. - В девять ноль-ноль на планерку…
Но ни в понедельник, ни во вторник он на службу не вышел. Ничего страшного, просто заболел. Заболел по-настоящему, не по фальшивой московской справке,- с температурой за сорок, с холодным потом и окровавленными губами.
- Недолечили! - ругнулся в адрес столичных врачей навестивший его коллектив. - Ну мы им, гадам…
Оставив положенные гостинцы, ребята отправились дальше - кто в редакцию, кто за пивом… А Владимир Александрович с трудом проглотил очередную таблетку.
Собственно, болеть даже нравилось. Беспомощность освобождала от необходимости принимать решения, в доме никто не перечил, и даже старшая дочь старалась не попадаться под руку. Снилось все что угодно: полярные льды, выпускные экзамены в школе, какая-то комета… Это не имело никакого отношения к реальности, а потому не тревожило.
И ничто из того, что он видел во сне, нельзя было назвать кошмаром - так, второсортные копии кабельного телевидения.
- Где-то вы, товарищ майор, инфекцию подхватили… Организм молодой, но ослабленный! Спортом надо больше заниматься, а не в кабинетах без форточек штаны просиживать, - отчитала Виноградова дежурная докторша из поликлиники ГУВД. - Ну-ка, номер удостоверения…
Владимир Александрович назвал по памяти, и женщина принялась заполнять больничный.
- Так… Позвонить от вас можно?
- О чем разговор! Может, пообедаете? Или чаю? - Ему еще с лейтенантских времен всегда было жалко этих несчастных женщин - то промокших, то замерзших, с мизерной зарплатой и старомодной принципиальностью. Транспорта в милиции постоянно не хватало - в первую очередь удовлетворялись запросы начальства, потом что-то перепадало постовым и оперативным службам, а до медиков главка почти ничего и не доходило. Вот и сейчас.
- Нет, что вы! Еще двое в вашем районе… Машина сломалась, придется пешком.
В конце концов Виноградову удалось всучить женщине на дорогу красивую шоколадку…
Собственно, ко вторнику кризис уже миновал - и наступило то благостное состояние, когда безделье еще не томит, но уже появляются неотчетливые позывы с кем-нибудь пообщаться.
Верным признаком близящегося выздоровления стал вечерний скандал с дочерью. Поводом послужила какая-то мелочь, и, успокоившись, Владимир Александрович понял, что скоро его опять неумолимо потянет навстречу неприятностям.
Так и случилось…
Первый визит к врачу закончился пухлой пачкой направлений на анализы и продлением больничного листа. Не пришлось даже ничего изображать - в ведомственной поликлинике ГУВД подопечных жалели и с выпиской никто не торопился.
Виноградов для порядка сделал флюорографию, уточнил расписание и со спокойной душой отправился на «Динамо»: все равно в лабораторию на Гоголя следовало прибыть с утра. Тем более что баночку для анализа мочи он с собой прихватить не додумался, а без нее выполнение гражданского долга затруднялось.
Дворцовая площадь была, по обыкновению, великолепна. Владимир Александрович сел в машину, прогрел подостывший за время сидения в очереди двигатель и, по-милицейски пренебрегая запрещающими знаками, выехал на набережную. Через полчаса он уже вдыхал запах пота и вытертого тысячами рук «железа» - предстояло размяться и чуть-чуть поработать…