Лавируя среди тел, Николай в числе первых проник в тоннель. Достиг светового пятна открытого шлюза, встретился с роботизированной красоткой в бирюзовой униформе стюардессы и предъявил билет — выверенная годами процедура. Покончив с формальностями, по совету кибер-леди немедля отправился в каюту, где ему вменялось терпеливо ждать старта.
«Спокойно» — Николай плюхнулся на тахту, вздрогнул от всплеска боли. Рейсов много, а возможности охотников не безграничны.
— Внимание, по сигналу «Бэк» выход из дока, по сигналу «Альфа» включение маршевых двигателей. Настоятельно рекомендуем не покидать кают до вышеуказанных сигналов.
Николая скрутил приступ запоздалого страха. Теперь, в относительно мирной атмосфере галактического лайнера, он осознал случившееся. Легкая муть от включения гиперпривода на миг прервала раздумья, но только на миг. Игнорируя велеречивые оды, слагаемые персоналом корабельным достопримечательностям, он вернулся к анализу ситуации. Некто искал его смерти — по абсолютно необъяснимой причине. Пустился во все тяжкие ради цели — и параллельность миров не стала тому помехой, что ни в какие рамки… Странно, тысячу раз необъяснимо, опасно и плохо.
Игра на выживание никоим образом не устраивала Николая. Карусель событий вовлекла его в трехсуточное путешествие. И куда? Прямиком к центру галактики — к первым административным секторам, где билось сердце Федерации.
— Что происходит, б..?! — Он умолк. Ему показалось или…
Над дверью пискнул визит-сигнал; кто-то испрашивал аудиенции.
Крадучись, Николай подобрался к выходу. Зря он расстался с пистолетом… Вспомнив об оружии, он вспомнил и о трупах, поморщился. Убитые клеймили, черной кляксой плеснув на «окно», сквозь которое виделась бесперспективная реальность.
— Слушаю вас. — Николай пригнулся.
— Я судовой врач, Аланис Тан, — улыбнулась высокая, миловидная брюнетка. Слова подтверждал белый халат, скрадывающий очертания тела. — Меня уведомили о вашем состоянии.
— Кто? — Он едва не сорвался на крик.
— Стюардесса. Посмотрите на себя в зеркало.
Николай посмотрел и опешил. Испачканные брюки и рубаха, ссадины и грязь на лице… Как его вообще пропустили на лайнер?
— Нормальное состояние.
— Для жителя дальних секторов, но не для Мега. Очевидно, вы торопились на рейс? — Серьезность Тан удивляла. Должны же они обладать хоть зачатками подозрительности.
Николай кивнул:
— Более чем.
— Тогда позвольте вам помочь. — Доктор открыла медбокс. Через тридцать минут Николай взбунтовался, чем пробудил виноватую улыбку Аланис. — Я увлеклась.
— Знакомые речи. У вас тут обедами кормят?
— Кухня лайнера соответствует всем федеральным стандартам. — Тан шагнула к двери. — Советую переодеться.
Тупо глядя на дверную панель, Николай хмурился. За три дня ему необходимо выработать план, способный поубавить во вселенной неизвестности. Три дня… Он прямиком отправился в корабельную столовую.
***
Перемен не предвиделось.
Николай вновь сидел в точке общепита уже изрядно поднадоевшего лайнера. За два дня, что прошли от начала полета, он успел осмотреть все интересные зоны, отсеки, палубы корабля и теперь гадал, чем заняться. Расположился в уютной неуловимо бархатной трапезной — глотал напитки и старался подавить грустные фатальные мысли. Под второй литр десертного вина это удавалось неплохо.
Шелест вентиляции, звон вилок, мелодия колокольчиков — акустическая симфония еды. Чавкнул, повинуясь нажатию кнопки, люк пищедоставки. Николай поднес крекер ко рту и замер. За ним наблюдали — третий столик от входа, у стены. Мгновение назад человек, который там сидел, в упор смотрел на Роса. Потом с показным равнодушием сосредоточился на тарелке. Но Николай успел разглядеть лицо.
Столовая канула во тьму. Освещение не изменилось, плафоны и бра остались на местах, но для Николая картинка стремительно потускнела. Ранее то же лицо встречалось ему на Липовом бульваре. Сучьи дети не упустили его… Кто они? Николай откинулся на спинку кресла. Если сорваться, враги кинутся. В том, что они именно кинутся, он не сомневался. Может их тут как блох… Он медленно встал, оправил новенький костюм. Створки дверей манили подобно глотку воды на адском пекле.
Шаги громом звучали в приступе тишины.
Два метра, один… Пульт в пределах досягаемости. Ленивое движение и беглец за порогом. Сбросив маску респектабельности, Николай рванул к шлюзовой камере… и обругал себя: имелся громадный минус в прыжке за борт — вне корабля слегка холодновато.