— Куда?! — Николай уклонился от рывка Смита. — Назад!
— Что за шум? — Хобик неуверенно улыбнулся.
— Заткнись… — Ринна броском достигла Вирры.
Звон, проклятые тени… и ничего не видать. Подавив страстное желание дать веерную очередь, Николай рванулся к источнику света, коим выступал люк.
— Шумит, — упорствовал Хобик.
Лавина нескончаемой стеной нависла над крохотной долиной, где кипела работа.
— За… — О’Донован соблаговолила оглянуться. — Галопом!
— Чек…
— Хобик, к раненному!
— Лавина!
Тело Ван Урта практически раздавило Вирру. Счет пошел на секунды… Ворвавшись в рубку, Николай упал в кресло, подготовил старт и взглянул на хмурого инструктора:
— За каким вы тут сидите?!
— Дублирую тебя! — сорвался пилот.
Рывок, глоток снега; Ринна тянулась к опорной стойке… Оледеневшие пальцы сомкнулись на металле. Теперь Хобик и Вирра смогут по сцепке выбраться из провала. «Как по асфальту». — Она застонала, спиной чувствуя каблуки сапог.
Время истекло.
— Старт! — О’Донован врезала кулаком по кнопке закрытия люка. Ее тут же отшвырнуло к ряду десантных ячеек.
Пробив снежную дымку лавинного козырька, катер в ореоле энерговыхлопа унесся в зенит.
— Чуть не обделалась. — Ринна потрогала шишку на голове. И коротко саданула в челюсть Смита. Мужчина взревел, атаковал и наткнулся на инструктора…
— Считайте, вы отчислены, курсант. — Пилот кивнул. — Оценка удовлетворительно.
— А если бы долбануло? — сгорбился Хобик.
— Наблюдатели подготовили аннигиляционный барьер. Мне думается у них уже руки чесались на кнопке, — ответил инструктор. — Вы едва не облажались.
— А… — Вирра покраснела. — С Чеком… С ним порядок?
— К вечерней поверке очнется.
…Черный бархат неба приютил в глубине невероятное количество звезд — искристые россыпи, вкупе с бледно-желтым диском планетарного спутника делали ландшафты Зарка менее унылыми. Хотя курсанты так и не смогли оценить ночную красоту планеты — естественное освещение мира безжалостно подавлялось искусственным; рефлекторы, установленные по периметру плаца, заливали территорию базы мертвенно-белым светом.
Николай устало щурился. После сметенного в темпе конвейера неопределенного ужина яркий свет действовал на нервы. Как и остальным троим попутчикам. Хмуро рассматривая синяки на руках, О’Донован шагала впереди и одним видом спины заставляла друзей поторопиться. Николай прибавил ходу.
Через несколько метров он нырнул в спасительную тень. Пост наряда, коридор, дверь секции — они промелькнули перед взглядом слабой тенью. В казарме стоял ровный гул от разговоров сокурсников, которым дневные учения оставили немного сил…
— О-о. — Чек склонился над койкой; его вниманием полностью завладел продолговатый округлый сверток. Многочисленные штампы указывали на то, что посылка проделала немалый путь. — Они ее доставили.
Под шелест оберточной бумаги в свете ночника блеснул золотистый корпус музыкального инструмента.
— Что это? — Николай лег, облегченно вытянул ноги.
— Гитара. — Ван Урт, судя по виду, готовился умереть. Принял какую-то неестественную позу и явно вознамерился играть. Лицо мужчины стало мягким, точно не он час назад страдал головной болью от парализующего удара. Везунчик.
Стремительно родилась мелодия. Переливаясь горным ручьем, сплела паутину тонких и одновременно глубоких звуков. Хрустальные узоры и океанские волны; быстрые руки Чека порождали миллион оттенков… Николай улыбнулся. Музыка способствовала расслаблению. Давно, очень давно он хотел услышать нечто подобное…
Очарованные мелодией курсанты пребывали в трансе. Рос перевернулся на бок — лицом к Чеку. Друг, увлеченный гармонией, сиял начищенной бляхой — на пару с гитарой. Николая кольнула зависть. Плевать, он будет наслаждаться моментом.
— Все. — Чек скромно потупился; интересный образчик десантника.
Казарма глухо молчала.
— Родители пророчили мне карьеру музыканта. — Ван Урт изучал левую руку. — Помню в детстве мать будила меня утром, чмокала в эти самые пальцы, рассказывала о светлом будущем, о том, как мы вскорости заживем… А потом шла доить корову. У нее была такая маленькая усталая спина… Но она верила. И она никогда не плакала, даже когда собирала меня в дорогу.
— Ты зачем стал десантником, чудо? — серьезно спросила О’Донован.
— А что? — Вирра подалась вперед. — Думаешь ему не под силу? — Глаза ее опасно сверкнули. Тихая застенчивая девушка закусила удила.
— Успокойся, — подняла руки Ринна. — Мне просто интересно… Вот ты, Ник. Почему ты никогда не рассказываешь о себе? Зачем тебе патруль?