— Да.
— Быстро вы… Тогда перейдем непосредственно к дерьмовой правде. Охотники просто символ, страшный жупел для Черного Братства. Пугало, которое приходит и убивает при свете дня, пугало, которое не остановить. Тебе дают цель, вводную и бросают в самую сердцевину. Никаких импровизаций, все просчитано, проанализировано и распланировано умными дядями и тётями. Ты просто карающая длань, красиво и неудержимо идущая от точки «А» к точке «Б». Рекламный слоган.
— Из вас хреновый маркетолог, вы в курсе?
Лицо хольгона осталось бесстрастным. Он с равнодушным спокойствием смотрел на собеседника.
— Вас, охотников, трудно убить и это ваш единственный плюс. Поэтому вас будут с завидным постоянством посылать на смерть. Хотелось, чтобы между вами и ЦУКОБом не возникло недопонимания.
— Вы не поверите, насколько этот плюс мне дорог.
Атрат пожал плечами.
— Рад, что не разрушил мечту. Я отведу вас к тренировочному комплексу, который на ближайший год станет вашим домом. Никаких увольнительных, никаких развлечений, контакты с внешним миром минимальны и только через меня. Тренировки в режиме 24 на 7. Трудно, больно, невыносимо.
— Вы испытываете мое терпение. — Николай устал от попыток хольгона донести до него истину, в которой он не нуждался. Он пришел в ЦУКОБ, чтобы спастись, и цель все ближе.
Куратор расщедрился на легкую ухмылку и стремительно переместился к двери.
— За мной, Рос.
«Однообразный, чувствую, будет год», — мрачно вздохнул Николай. Металлические конструкции станции, чернь космоса на экранах и неизменная компания инструкторов заранее надоели ему. Но сумей он представить таланты специалистов по псевдореальности, призванных обеспечить курсы подготовки охотников, его пессимистичный настрой плавно перешёл бы в диарею. Со все присущей Федерации деликатностью.
***
Не хватало воздуха. Сизая пелена дыма удушливыми объятиями сжимала горло. Николай закашлялся и очнулся. Крепко его приложили; здание, где он находится, горело никак не менее пятнадцати минут.
Огненный натюрморт расписал стены всеми оттенками красного. Исторгнув сноп искр, громоздкий стол превратился в россыпь пылавших головней…
Жар стал нестерпимым.
Николай перевернулся на бок, осмотрелся. Интересное место — дом предгалактической эры, максимум натурального дерева и минимум синтетики.
Пылая адским камином, массивный шкаф угрожающе накренился…
Чувство опасности захлестнуло нервы. Позиция не самая удачная — руки стянуты за спиной крепкой лентой, в голове дурман от парализатора и угарного газа.
Рывок. Горячие угли искрами коснулись тела. Привычным усилием подавив боль, Николай выгнулся дугой. Фонтан пламени и досок ударил у самого лица.
Огонь не дремал.
Рос встал на колени. Тактическая динамика отрицательна: объятый пламенем дом, руки связаны, выхода нет… Ни одного прохода или окна.
Ловушка.
Трассирующие заряды пробили стену и вспороли пол. По дуге бросив себя назад, Николай отрешенно подумал о точке приземления. В псину врезались обломки. Затлела куртка.
Оставляя за собой искристый шлейф дыма, с потолка рухнул кусок балки.
Обжигающие толчки в грудь лишали концентрации. Собраться… Немыслимая, рвущая мышцы траектория ухода привела к островку спокойствия в багровом кольце.
Гул пламени предал бодрости… Как и новый залп невидимых пульсаторов.
Мир рушился на пару с домом.
Николай попробовал освободиться от пут. Эласт-ленты сопротивлялись, высасывая энергию. Ограниченная маневренность, эффективность не более пятидесяти процентов — аргументы взывали к поиску скорейшего решения.
Бытие медленно плавилось.
Поиск, анализ, оценка.
На ближайшей стене просматривалась полифероидная заплата. Порядка семидесяти лет назад материал сняли с производства. Невинный с виду пластик при деформации и нагревании имел неприятную привычку взрываться.
Рос с разворота пнул заплату. Пламя мгновенно охватило ступню, полифероид чуть прогнулся. Концентрация, энергонакачка в ударную точку… Осколки со свистом резанули плечо, щеку, бок… Один из кусков пластика острым клином украсил стеновую панель. Задыхаясь, исходя потом и болью, Николай повернулся к импровизированному резаку спиной, растянул ленту…
Обратилась дымом вечность.
Николай осмотрел кисти, потерявшие чувствительность. Оценил боевой потенциал… Белесое энергетическое копье опалило лоб. Левый глаз едва не вскипел от нестерпимой температуры, и угол обзора сократился процентов на десять. Николай коснулся лица. Рана запеклась и, следовательно, не опасна.