— Фиолетовые… — Он засек тень у одной из дверей. Метнулся следом… Противник в тупике, еще метр…
Комната оказалась пуста. Николай не сомневался, враг был здесь — об этом свидетельствовали пятна крови на пороге. Загадки множились… Аудитория, перевернутый стол, легкий запах озона и ни единого живого создания.
— Куда ты, сука, делся?! — Пустота не ответила.
Николай поспешил обратно; пора завершить императив.
— Периметр чист. — По вестибюлю слаженно, как на учениях, разбегалась команда десантников. «Львы 2», — отметил Николай, выруливая на финишную прямую. Кстати, а куда или от кого он бежит?
— Ситуация под контролем, — отсалютовал Кристоферсон. Рос тут же использовал его как тормозной барьер, благо габариты капитана располагали. — Ну вы даете. — Оперативник не по-уставному охнул. И спохватился. — Виноват.
— Молодец. — Николай дезактивировал щит. — Где Гранатов?
— На улице. Томится.
Кивнув, Николай неспешно выбрался под открытое небо. Остановился на ступенях крыльца. После боя, разум по обыкновению вошел в режим легкой стагнации. Он наслаждался миром: перистыми облаками и уютным солнцем. Ромашкой, что трепетала на ветру — ее хрупкими мраморными лепестками. Клонясь к травяному ковру, она… была растоптана ботинком сорок четвертого размера.
Журналисты многоголосым хором рванулись к Охотнику. Сенсационность материала делала их невменяемыми. Николай с тоской посмотрел на Гранатова. Безопасник развел руками:
— Пресса.
— Вы издеваетесь?
— Обижаешь, Ник.
— Здесь небезопасно. Императив не закрыт.
— И то верно. — Мар жестом подозвал троих оперативников. — Придержите народ, пока «Львы» осматривают здание. Полагаю, Ник, ты дождешься результатов осмотра?
— Работа такая. — Николай пожал плечами и устало вздохнул. — Пивка бы… Одна подтвержденная жертва с моей стороны. Теренс Дарт.
— А… — Гранатов, до того изучавший пробитые окна университета, резко повернулся к Охотнику. Мрачно нахмурился. — Полагал, вас учат не винить себя.
— Учат.
— Ты сам сказал: такая работа. Люди умирают, Ник.
Они замолчали — минут на десять, до появления на крыльце студенческой волны, ознаменовавшей приход хаоса встреч. Лавина родственников, высматривая близких, выплеснула по аллею. Тревога, разлитая в воздухе, сменилась радостью узнавания: крики, смех, объятия… И не единого взгляда на березовую рощицу, что приютила белые платформы экспресс-помощи и флайты УКОБа.
Николай посторонился, пропуская маленькую старушку, тараном летевшую к Томасу. И попал в зону досягаемости журналистов. Щурясь от ярких лучей, вскинул руку в попытке закрыться от голокамер. Настырная дамочка, в модной накидке из коричневого синтет-меха, ткнула микрофоном ему в лицо и перекрыла вопли коллег:
— Убиты несколько человек. Вы думаете, что имеете право быть судьей и палачом одновременно? Карать или миловать?
Мгновение Николай изучал женщину. Она — экстракт желания услышать ошеломительную сенсацию. В стороне от толпы проплыли носилки с телом Теренса Дарта, рядом шел старик в кимоно. Он плакал.
Показная сила Управления призвана работать на публику, любить публику. Осознавая это, Гранатов, тем не менее, попытался остановить Ника… И не успел.
— Изыди, душная. — Охотник плавным жестом отодвинул даму. Инструктор из отдела по работе с общественностью неминуемо четвертовал бы его — повесил, расстрелял, растворил в кислоте, а потом надавал по шее.
Поток вопросов резко иссяк.
Николай удалялся с поля боя, миссия завершена.
***
Вечерний фиолет неба подсветило разноцветие городских огней, словно на земле установили десятки прожекторов, разрезавших мир на искристые воздушные полотна. Близость ночи пробралась в окно трелью цикад; промчался невдалеке флайт, чья ярко освещенная кабина приютила парочку влюбленных. Они смеялись на фоне тополиных крон… В отличие от Элики.
Хмурясь, Николай взглянул на девушку. Она сидела, потеряно смотря в никуда, тискала в руках чашку горячего кофе, изредка дыханием отгоняла завитки белесого пара и молчала, как редкий цветок, выдернутый из оранжереи.
Сегодня она увидела смерть. Вопреки реализованному Охотником императиву, созданному, чтобы у жителей свободного мира не было подобных взглядов. За ними будущее — так считало Управление.
— Почему ты спокоен? — очнулась Элика.
Он хрустнул крекером:
— Меня подготовили.