Дверная панель сдвинулась в сторону, пропуская в грузовой отсек незнакомку, способствовавшую пленению Роса. В матовых отсветах плафонов она выглядела чуть иначе — аккуратно причесанная, облаченная в черные доспехи, вооруженная лимом.
«Модель, расхожая в арктурианском секторе». — отметил Николай. Первая определенность.
— Очнулся, — с показным равнодушием сказала женщина. Ее выдал заинтересованный блеск глаз.
— Не для тебя.
С места рванув в карьер, незнакомка элегантным финтом рассадила ногой челюсть пленника. Звякнули цепи. Он дернулся и коротким импульсом нервов подавил боль.
— Без прелюдий что ли?
— Нравишься ты мне. И навыки твои мне нравятся. Грех не воспользоваться…
— А-а, криминал, — быстро закивал Николай. — Что за дело?
— Рассказать тебе по классике всю подноготную плана? — Женщина заинтересовано прищурилась.
— И мы в тупике. — Рос усмехнулся. Захватчики рассчитывали на его полное содействие без предварительных вербальных посулов, что подразумевало глубокую пси-обработку. Но если верить ученой братии Центра, препараты, известные федеральной науке, не в силах подавить Охотника после соответствующей медикаментозной накачки. Вырубить — да, сделать марионеткой — никогда. Краеугольный камень веры ЦУКОБа.
— Тебе смешно? — удивилась женщина.
— Есть немного…
— Талла, — представилась она.
— Не скажу, что мне очень приятно, Талла… — Николай умолк. Имя собеседницы показалось знакомым. — Инцидент в университете ваших рук дело?
— Да, — просто согласилась она.
— Почему я? В Элите семеро…
— Операция двухфазовая, как видишь. Первая фаза зависела от исполнителя террористического акта на родной планете любого из Охотников. Сам понимаешь, желающих в открытую сыграть против Элиты немного. Но в криминальных сферах прополз слушок, что к Земле проявило интерес «Братство Ильго», и мы вышли на контакт с их боевиками. Вербовка прошла как песня — некто Бат мгновенно ухватился за идею и предоставил для операции людей, экипировку и тактические наработки… Кстати, на удивление самобытные, но грамотные. На Землю послали, разумеется, тебя, ты предсказуемо покончил с террористами, задержался на родине, и мы, так скажем, в теплой домашней обстановке пленили тебя. Я достаточно подробно излагаю?
— С чего такая откровенность? — задал риторический вопрос Николай. Ответ он знал — в нем уже видели мертвеца. — Не пойму, ваши наймиты в универе хотели меня прикончить. Второй фазы могло и не случиться. В чем смысл?
Ответить Талла не удосужилась. Снисходительно хлопнула пленника по щеке и направилась к выходу. Рос привалился к металлу стены. Детали ширившихся проблем остались за гранью понимания. Вариантов оптимистического развития событий минимум — Управление отставало от похитителей на добрую сотню шагов, иначе Охотника извлекли бы из цепей еще до попадания на корабль. Избавили бы от холода и сумрака трюма.
Он закрыл глаза и приготовился ждать. С текущими вводными ситуация не просчитывалась.
Два дня. Сорок часов однообразия, изредка нарушаемого сухпаем и глотком воды. К исходу второго дня его спеленали эласт-лентой и на транспортной платформе перевезли в новый отсек. Медицинский бокс — комната три на три метра, набитая хитрой и явно дорогой аппаратурой. В качестве персонала — три дамы в черном.
— У вас что, женский ансамбль? — спросил Николай, опутываемый датчиками.
— Черные Лисы чисты, — объявила Талла.
— А я бы поспорил… — торопливо сказал Рос, глядя на полутораметровый шар, усеянный индикаторами и тонкими иглами. Он почувствовал морозное прикосновение укола к шее.
Мир временно перестал существовать.
***
Тени, смутные образы, размытые видения — они кружили в хороводе событий. Бросались из стороны в сторону, атаковали, падали, кричали… Огненным пузырем вспухла стена, в облаке осколков и грохота промелькнула дверь. Миг темноты сменился ярко-алыми вспышками.
Пустота.
Лязг моторов, угловатые силуэты, четкие линии. Ледяной приказ Таллы, снятие защиты, выстрел, всплеск охотничьих инстинктов…
И боль — тысячекратная, вечная боль.
Кто-то тряхнул его за плечо. Николай дернулся, намереваясь вскочить и тут же понял, что не в состоянии пошевелиться. Налитое слабостью тело не подчинилось, не говоря уж о руках, прикованных к кровати. Но его лечили, о чем свидетельствовала повязка на груди — отобрали у смерти и позволили жить во исполнение неведомых целей. Что ж, время подарит возможность.