- Зачем ты здесь?
- Это место мне нравится, - усмехнулся Адаев, откинувшись на спинку дивана, словно при дружеском разговоре. Однозначно, этот человек чувствовал себя очень комфортно абсолютно в любой ситуации. Для серийного маньяка, лучше и не придумаешь.
- А что на счет гибели всех этих людей? Тебе этим тоже нравится заниматься?
Адаев вдруг стал серьезным, он выпрямился и, перехватив нож, уставился на Сорина. Несколько секунд он сверлил мужчину взглядом, словно решая при этом его судьбу.
- Не играй так со мной, начальник. Я бы не стал этого делать.
- И я бы не стал делать то, что сделал ты. Как видишь, мы разные и наши предпочтения не сходятся.
- Я не могу иначе, - возразил Адаев, буквально прошипев слова. Марат услышал в голосе нарастающую злость, а значит, этого человека можно было очень легко вывести из себя. Заставить его нервничать, злиться и надеться, что в этом состоянии он наделает ошибок, позволяющих Сорину принять правильное решение к устранению угрозы.
- Выход есть всегда, как бы банально это не звучало, но это правда.
- Выход, - возразил Адаев, злостно, усмехнувшись. Он приставил указательный палец левой руки к своему виску, - выхода нет, если все происходит здесь. Выгнать зародившееся в голове невозможно, оно навсегда поселяется там. Разве ты сам не знаешь этого? Разве ты никогда не был так сильно увлечен идеей, что она не давала тебе покоя? Ведь это так естественно, быть рабом своей страсти!
- Скорее безумия.
- Что? Что ты имеешь в виду? - удивился совершенно искренне Адаев и его взгляд наполнился непониманием. Глаза отражали блики уличного освещения и они, словно у хищного зверя святились в темноте.
- Ты раб своего безумия. Все, что рождается в твоей голове неестественно для этого мира. Ты просто сумасшедший.
Сорин проговорил это уверенно и, полностью отдавая себе отчет в том, что делает. Провоцировать человека с ножом, было не в его правилах, но сейчас совершенно другое обстоятельство. Необходимо заставить убийцу выйти из себя, пускай он первым сделает свой рывок по направлению к Сорину, а потом, будь что будет. Возможно, у Марата еще остались силы дать последний отпор.
Последнее дело на службе начальника полиции, а затем у него будет только два пути, вернуться домой к своей любимой Татьяне или навсегда покоится в земле от ножевых ранений.
- Я не просто сумасшедший, я делаю свое дело. Выполняю свою миссию, про которую Вам, ничего не дано знать! Я здесь по его приказу! - Адаев буквально взревел от накатившей на него волны ярости и так сильно махнул ножом в воздухе, что тот, сделав дугу, издал свист, разрезая своим острием воздух.
- Так значит ты чей-то слуга? И что тебе говорит твой хозяин? Почему ты еще не убил меня? - продолжал давить Сорин, буквально выводя Адаева из равновесия, казалось еще не много и тот просто взорвется от ярости, но Камил сделал глубокий вдох. Краска немного сошла с его лица и, восстановив дыхание, он ответил:
- Я жду, когда все соберутся в доме старика-инвалида. Все до одного, даже этот мальчишка, который увидел меня первым. Если бы не его любопытство, кто знает, возможно, я был бы сейчас далеко от этих мест.
- Лучше уж здесь, чем где-либо еще, - с улыбкой произнес Сорин и это, вызвало у Адаева непонимание. Тот смотрел на ухмыляющееся лицо полицейского, не в состоянии прочесть, отчего произошли эти изменения. На какое-то мгновение в глазах Сорина пропал страх. Он просто смотрел на своего собеседника так, словно Адаев оставшись здесь, уже заранее был проигравшим.
- Я не понимаю, - процедил тот и в этот же момент, глаза Сорина поднялась чуть вверх, они смотрели прямо над его головой и голос в голове Адаева произнес резко, словно выкрикнув.
«Берегись!»
Он уже хотел вскочить на ноги, но вдруг тяжелый удар, обрушился мужчине на голову и его тело, повалилось с дивана на пол, полностью лишившись чувств.
11
Заливая потом так, словно находился не в прохладном помещении, а в парилке, Кирилл Самойлов, сжимал в руках ножки одной из кухонных табуреток. Он смотрел сверху вниз на поверженное тело. На его лице в этот момент играл целый каскад самых разнообразных чувств, среди которых был страх, радость, паника и непонимание.