Они прошли до самого озера и Камил, видел, как парнишка взобрался на холм и исчез за ним. Это было то самое место, где они встретились впервые. Он поспешил следом и, взобравшись наверх, увидел, как Матвей стоит ровно на том месте, где год назад было закопано тело очередной жертвы, а теперь, там покоился местный охотник Станислав Мишин.
Матвей, смотрел себе под ноги и поднял глаза на Адаева когда тот подошел почти вплотную.
- Я знаю, что Вы хотите убить меня, - сказал он и в глаза подростка читался дикий страх. Но в отличие от многих взрослых, парнишка держался, не впадая в панику. Он напомнил Владимира Короткова, который до последнего своего вздоха не молил о пощаде, а принял свою участь.
- Это всего лишь неудачное стечение обстоятельств, - ответил Камил, улыбаясь, - всего лишь одна ошибка с твоей стороны, произошедшая год назад и теперь мы с тобой стоим здесь, на этом месте, где ты впервые увидел меня. Скажи, что ты испытал тогда?
Матвей опустил голову вниз и прошептал:
- Страх.
- А что ты испытываешь теперь?
- Страх, - ответил он и Адаев рассмеялся, запрокинув голову. Для него этот момент был наградой за все, что пришлось пережить за последние сутки. Казнь, ничто с ней не может сравниться, особенно, когда начинаешь смаковать и растягивать этот момент неизбежности.
- Значит, ты так и не научился бороться с этим чувством. Ты до сих пор боишься темноты.
Матвей кивнул и опустился на землю, его тело стало сотрясаться от всхлипов, его голова склонилась очень низки и ладони закрыли лицо. Парнишка сдался в руки своему страху, он больше не мог бороться с ним, он был сломлен.
Адаев, покрутил в руках нож и сказал, спокойным, почти умиротворенным голосом.
- Я убью их всех. Мне придется это сделать. Из-за тебя. И поверь, когда я буду делать это, то буду думать только о том дне, когда впервые шел по твоим следам и не смог настигнуть тебя.
Он схватил Матвея за локоть и одним рывком, поставив парнишку на ноги, процедил сквозь зубы:
- И, если бы я настиг тебя тогда, кто знает, может быть, этого кошмара, не было бы сегодня. Я пришел за тобой из темноты, чтобы оставить после себя кровавый след и виной этому только ты один. Моя охота еще не закончена, я только открыл новый сезон.
Адаев взмахнул ножом, но Матвей вновь повалился на землю, буквально трясясь от слез. Его худое тело вздрагивало при каждом всхлипе и Камил, вновь поднял его на ноги, не желая забивать парня таким образом. Нет, он сделает это так, как любил делать всегда, лезвие по шее, глядя жертве прямо в глаза.
Матвей поднял взгляд на своего убийцу и, всхлипнув в последний раз, схватил Адаева за руку, буквально вцепившись своими пальцами в его ладонь.
- Что ты делаешь?
Мужчина попытался высвободиться, но цепкие пальцы держали его так крепко, что практически впивались в кожу. Он оттолкнул от себя парня и в этот же момент Матвей ухватил его вторую ладонь, сжимающую нож. Еще мгновение Адаев боролся с мальчишкой и непониманием того, что тот делает, но затем просто замер на месте.
Со всех сторон, до него стал доноситься хруст ломающихся веток. Деревья, еще мгновение назад, видные своими очертаниями в темноте, расступились, их стволы изогнулись в обратную сторону, наклоняясь параллельно земле и создавая круг, под которым освобождалось от крон все небо, пропуская столб лунного света.
Он попытался что-то сказать, но не мог. Он попытался освободить свои руки, но хватка Матвея была слишком сильной. Нож упал на землю и весь мир, стал погружаться в гул голосов. Они шептали и говорили, стонали и кричали. Скрип зубов, тяжелое смрадное дыхание, ломающиеся не то ветки, не то кости, все это плыло в воздухе и росло, росло, росло без остановки.
«Убил нас…»
«Ты убил нас…»
Шептали голоса со всех сторон и Адаев, словно в приступе затрясся всем телом. Белые глаза Матвея смотрели в сторону от него, словно мальчик оставался где-то в другой реальности, перенеся своего обидчика в мир, где его личный страх, стал настоящим, смертельным оружием. Из-под земли, стали вырываться руки мертвецов, с гниющей кожей и искривленными пальцами. Они хватали за ноги мужчину и тащили его вниз. Камил, стал медленно погружаться в землю, словно в болото, его тащили за собой десятки рук, впиваясь ногтями в кожу, создавая боль и зарождая дикий страх.