- Отстань от парня, он только первый год в полиции еще ни разу на месте убийства не был. А тут сразу такое.
- Какое такое? Жмурик и всего делов, - не успокаивался Семен, пережевывая спичку, его нога все еще стояла на завернутом в рулон ковре, словно на поверженной им самим жертве. Мужчина не обращал никакого внимания на строгий взгляд начальника полиции и, его продолжало нести, словно базарную торговку, уцепившуюся языком за излюбленную тему:
- Я в твои годы уже был в горячей точке, парень и знаешь, вот такое каждый день видел. С утра до вечера, представляешь? Каждый божий день груз двести. И у всех желудки при этом оставались спокойными!
- Заткнись Семен, - прорычал Сорин, присаживаясь на корточки рядом с опухшей рукой, торчащей между складок старого, засаленного ковра.
Смелов, моментально замолчав, посмотрел в сторону леса, сделав обиженный вид. Ему мало кто мог вот так просто закрыть рот и остаться при этом целым, и начальник полиции входил в это число, причем еще с тех времен, когда они были простыми студентами и хорошими друзьями. Сорин часто осаживал Семена, когда тот начинал зарываться и всякий раз ему удавалось повлиять на вспыльчивый нрав друга достаточно эффективно, чтобы тот замолкал.
- Извините, я не специально, - прохрипел Денис Сафин, возвращаясь обратно. Его раскрасневшееся лицо, горело так, словно он провел весь день на открытом солнце. Голос сильно осип, но в целом парень мог продолжать работу и когда он вновь увидел то, чем занимается Марат, то уже смог держать себя в руках.
Сорин несколько секунд оглядывал кисть руки, затем сделал жест, указывающий на то, чтобы Денис сделал пару снимков. Затем, вынув из кармана свежий носовой платок, обвернул им кисть покойника и приподнял ее, чтобы иметь возможность внимательней осмотреть поломанные пальцы. Указательный и средний, были выкручены чуть ли ни в обратную сторону. Суставы вывихнуты, а фаланги явно сломаны при помощи посторонних предметов. При этом только на этих двух пальцах полностью отсутствовали ногти. Мизинец так же был вывихнут, но, по всей видимости, не сломан.
- Его пытали? - спросил Семен, голосом в котором уже не было и нотки глумления. Наконец, воцарилась нормальная рабочая атмосфера, позволяющая Сорину начать думать о случившемся, не отвлекаясь на ненужный треп.
- Похоже на то. Или попросту над беднягой от души поиздевались.
- Это мужчина? - спросил Денис, глядя на изувеченную кисть, по ней трудно было определить новичку пол человека, так сильно она была изувечена и раздута, но Марат мог безошибочно дать правильный ответ:
- Да, это мужчина и мне кажется, что как минимум завтра вечером к нам в полицию придут люди с просьбой найти пропавшего родственника.
Мужчина поднялся на ноги, отряхивая испачканные в пыли колени и осмотрев собравшихся мужчин, спросил:
- Вы готовы?
Денис утвердительно кивнул головой, но при этом его мышцы напряглись, словно перед прыжком в бездну. Семен, в свою очередь оставался все таким же спокойным, но только теперь с более участливым выражением лица. Ему уже не хотелось хохмить, поскольку дело обретало самый серьезный оборот.
- Тогда давай, закончим с этим, - скомандовал Сорин и Смелов, сплюнув пережеванную спичку, толкнул ногой завернутое в ковер тело, выставляя наружу весь ужас совершенного преступления, которое на долгие годы осталось в памяти людей, попытавшихся найти виновника злодеяния.
3
Для Валерии Котовой, это было первым подобным делом. За свою десятилетнюю практику работы с душевнобольными подростками, она не часто встречала родителей, которые отчасти позиционировали себя как виновников болезни своих детей. Зачастую, взрослые были склонны обвинять кого угодно, но только не себя, словно с самого своего рождения вели праведный образ жизни и с полной искренностью задавались вопросом, почему именно с нами произошло такое?
Сама Валерия всегда искала ответы там, где их искать было не принято, часто шокируя людей, своей прямотой. Она не гнушалась высказать очередным родителям душевно больного ребенка истинную причину болезни, и далеко не все оказывались готовыми принять эту правду. А теория у Котовой была простой - во всех бедах детей в первую очередь виноваты их родители. Особенно, если ребенок рождался с врожденной патологией или умственным расстройством и уж только потом генетика становилась причиной врожденного недуга.