Котова села напротив мальчика, который приподнял голову и пустым взглядом посмотрел на незнакомую ему женщину. Глаза парня были красными и припухшими, рот слегка приоткрыт, дыхание медленное, но тяжелое, зрачки чуть расширены. Складывалось впечатление, что он все еще не может забыть пережитый ужас.
- Привет Матвей, меня зовут Валерия Котова и я, хочу помочь тебе. Ты не будешь против, если мы с тобой поговорим о том, что случилось?
Парень помотал головой и опусти глаза.
- Хорошо. Расскажи, что тебя так испугало? По словам твоего отца, он нашел тебя в шкафу, ты явно чего-то боялся.
Матвей так сильно сжал в этот момент зубы, что его скулы тут же проявились, а пальцы на руках он сцепил в замок, при этом оставаясь абсолютно молчаливым и неподвижным. Стена, которая в момент выросла вокруг него, стала почти осязаемой, Котовой казалось, что она может дотронуться до нее, стоит только протянуть руку. Работая много лет с душевно больными, женщина поняла, что воображение и умение хотя бы частично видеть мир, так как видят его ее пациенты, помогают в достижение цели.
Она отложила папку в сторону и, накрыв сцепленные пальцы парня своей ладонью, сказала:
- Матвей, тебе здесь бояться абсолютно нечего. Я пришла, чтобы помочь тебе и мне нужно знать все то, что с тобой произошло. Если ты будешь продолжать молчать, то никогда не избавишься от своего страха.
Матвей поднял на нее воспаленные глаза и несколько секунд, изучая красивое и совершенно спокойное лицо женщины, сказал, почти прошептав:
- Я хочу к папе.
Котова улыбнулась в ответ, все еще держа мальчика руками за сцепленные пальцы.
- Я знаю и твой папа, тоже хочет забрать тебя домой. Но только ты сможешь поспособствовать этому. Все сейчас зависит от тебя. Чем быстрей мы решим твою проблему, тем скорее ты вернешься домой.
Парень, чуть выпрямился, теперь он изучал лицо Котовой с некоторым любопытством. От сухого и безразличного взгляда не осталось и следа. Его сознание немного отпустил пережитый кошмар, и Матвей начал познавать для себя что-то новое. Ведь знакомство с людьми, для него было редкостью, живя в доме практически на окраине поселка, он всегда был абсолютно ограничен в общении. Не имея друзей и большой семьи, мальчик познавал окружающий его мир самостоятельно, пробираясь сквозь дебри неизученного и непознанного, строя собственные предположения и догадки о устройстве, окружающих его вещей и явлений.
Котова не сводила с него взгляда, понимая, как сильно этот молодой парень, зажат в тисках своего собственного мира. Не удивительно и то, что он живет в нем совершенно один, лишь только иногда открывая дверь тем людям, которых по-настоящему считает своими друзьями. И каждый случайный шорох, шум, силуэт и даже тень, могут сыграть с его психикой злую шутку, разрывая выстроенные им же самим шаблоны и превращая мир в бесконечный кошмар.
Для себя самой Валерия уже давно сумела установить границы, за которые нельзя заходить во время лечения больных, точно понимая на каком этапе необходимо остановиться в изыскании причины их расстройства, чтобы лишний раз не усугубить болезнь. Но бывали случаи, когда необходимо было окунуться в кошмар своего пациента, пережить его самой, испытать на себе, чтобы понять, насколько все сложно и постараться найти выход и вывести человека на свет, навсегда закрывая за его спиной двери, ведущие в самые мрачные и потаенные уголки. Она смотрела на лицо Матвея и видела тот непреодолимый ужас, который поселился в его глазах, заставивший парня спрятаться в шкафу. И даже когда отец нашел его, Матвей продолжал цепляться за мнимые соломинки спасения, изо всех сил протестуя против возвращения в реальность, которая для него была наполнена чудовищами.
- Кто придет из темноты, тот оставит здесь следы, - сказал он и Котова, чуть отстранилась назад. Ее ладонь все еще ощущала холод рук Матвея, оставляя между ними физическую связь. Но при этом женщина на мгновение отключилась от реальности, перебирая услышанные слова у себя в голове. Образы, моментально понеслись вокруг нее, создавая вихрь теней, скользящих по стенам палаты. Она цепляла взглядом вытянутые силуэты, игры теней, которые как театральные марионетки играли свои роли под руководством невидимых пальцев кукловодов. Ее воображение так сильно переключилось на восприятие услышанных слов, что голос, доносился теперь издалека. Она видела, как Матвей шевелит губами, слышала эхо сказанных им слов, но теперь не отождествляла себя с реальностью. Ее словно унесло так далеко отсюда, что мир превратился в подобие сна, где царила полная свобода мысли и этот сон, был кошмаром.