Она впитала весь кошмар до капли и он, растворился в ее теле, в ее сознании, превратившись в ночные сны, которые будут мучить женщину на протяжении долго времени, возвращаясь по ночам раз за разом, до тех пор, пока она не сможет побороть их.
Возле самой опушки Матвей остановился, от ветра ему становилось зябко. Зима уже подходила к своему завершению и уже не часто одаривала жителей поселка снегом или настоящими морозными ночами. Температура держалась около нуля, предзнаменовав мягкую и относительно теплую весну. Он смотрел в чащу леса в ее густоту и все еще не решался сделать первый шаг. Деревья, лишившиеся листвы, скрипели под натиском зимнего ветра и их голоса разлетались эхом, превращаясь в далекие и таинственные звуки.
Сжав в кармане кусок белого хлеба, Матвей медленно прошел мимо первых деревьев, тяжело дыша и озираясь по сторонам в поисках черного зверя, который все еще мог поджидать мальчика. Его светящиеся глаза, видели все происходящее в этом лесу и если однажды, Матвею удалось убежать от него и спрятаться, то второго шанса зверь может и не дать.
Он продолжил свой путь по направлению к озеру, цепляясь за стволы деревьев и стараясь как можно меньше наступать на опавшие, сухие ветки. Где-то наверху, птицы перелетали от дерева к дереву и их щебетание, наполняло все лесное царство, порождая спокойствие, невзирая на раскачивающиеся макушки деревьев. Вскоре он вышел к озеру, но из головы не мог выкинуть то место, где некий человек в черном, совершал свое злодеяние. Чтобы вновь оказаться там, понадобиться всего пять минут ходьбы, вверх по склону, но Матвей даже не смотрел в ту сторону, точно зная, что если решиться на это, то увидит холм, поросший жухлыми вьюнами, окутывающими корни наклонившихся деревьев, за которым свершилось зло.
Не смотря на все волнения и оставленный вне себя страх, который не исключал попыток вернуться, Матвеем двигали непреодолимая сила, не знающая преград. Он так сильно хотел вновь увидеть своего питомца, что забыл обо всем, когда, опустившись на корточки, похлопал по уже освободившейся от корки льда воде и крикнул:
- Кряква! Кряква!
Звук всплесков разлетелся по всему озеру, отражаясь от гладкой поверхности и растворяясь в камышах.
Матвей осмотрелся вокруг и вновь ударил ладонью по воде, выкрикивая имя своего питомца. Он знал, что дикая утка не могла улететь, потеряв свою природную способность после последнего сезона охоты. Поэтому у нее оставалось только два пути, один из которых был выживанием, а второй гибелью и парень надеялся, что она все еще идет по первому из них.
Он еще раз похлопал по воде ладонью, выкрикивая ее имя и сразу же после последнего удара, со стороны камышей услышал ответ.
Утка прокрякала и через мгновение показалась, плывя по воде по направлению к берегу, не спеша, словно лодка, рассекающая водную гладь. Матвей не смог сдержать чувство радости, он стал прыгать на одном месте, хлопая в ладоши и ощущал, как его сердце наполняется самым положительными чувствами, которые только могли зародиться в его душе. Вынув из кармана хлеб, он принялся кидать его в воду, а птица тут же подбирала не успевшие утонуть куски, проглатывала их и хватала новые.
Это был тот самый день, когда Матвею уже не нужно было возвращаться в больницу к доктору Котовой, поскольку его тревоги и страхи вновь были закопаны на задворках памяти. Лес, постепенно расцвел вокруг, серые и темные тона окрасились в более живые цвета и скрип ушедших в зимнюю спячку деревьев уже не был таким пугающим и напоминал голоса, говорящие на древнем языке понятном только избранным.
Он выбросил хлеб до последней крошки и сев на берегу возле поваленного дерева, долго наблюдал за уткой. Она, не обращая вниманье на своего покровителя, плавала по озеру, периодически оповещая весь лес о том, что единственный представитель своего вида, по воле судьбы остался зимовать на озере, невзирая на смертельную опасность зимних холодов, которые уже остались позади. До того момента, как Иван Астапов предложит своему сыну забрать утку домой, оставалось всего несколько месяцев.