Ворвавшись в дом, Иван наспех сбросил с ног ботинки и, поспешив в свою комнату, расталкивая все на своем пути. В голове крутились обрывки мыслей, заставляющие действовать без промедления. И когда он увидел следы грязной обуви, ведущие по коридору в детскую комнату, Астапов, тяжело дыша и не обращая внимания на пульсирующую головную боль, направился по ним к двери спальни, прислушиваясь к тишине дома.
Он уже заглядывал в комнату сына перед тем, как выйти на улицу и направиться к сараю, но не помнил, выдел ли при этом грязь на полу. Но в любом случае Иван не обратил на нее никакого внимания. Теперь же это был единственный след, который хоть как-то мог привести его к сыну. Пройдя по комнате, он включил свет и замер возле шкафа. Здесь последний грязевой след обрывал цепочку оставленных на полу отпечатков. Мужчина прильнул к двери и с облегчением услышал тяжелое и прерывистое дыхание. Матвей был внутри и это, принесло успокоение, но породило еще множество новых вопросов. Видимо кто-то или что-то так сильно напугало парня, что он, не взирая, на уличную обувь, закрылся в шкафу и кто знает, сколько времени провел там.
Иван слегка постучался в дверцу шкафа и сказал, голосом максимально спокойным:
- Матвей, это папа. Ты там?
В ответ шорох и мальчик затих. Мужчина постучался еще раз и, взявшись за ручку дверцы, сказал, при этом открывая ее:
- Не бойся, это я.
Желтый свет единственной работающей в комнате лампочки осветил бледное, испуганное лицо мальчика. Он таращился на Ивана Астапова так, словно не признавал в нем отца. Несколько секунд их глаза смотрели друг на друга и мужчина, вдруг осознал, что он опоздал. Случившееся страшное и непоправимое загнало его сына сюда, лишая рассудка и только еще раз заставляя Матвея глубже опуститься в свое безумие.
Но вдруг парень протянул руку и сказал, осипшим, но каким-то чудовищно спокойным голосом:
- Папа, забери это.
Астапов уже было протянул руку, но тут же отдернул ее, ведь в голове всплыли образы пяти летней давности. Те самые тени, блуждающие по стенам комнаты, которые еще не раз приходили к нему во снах. Они пугали и угрожали одновременно с этим, нависая над спящим телом мужчины, который изо всех сил старался, но не мог вырваться из своего сна, ощущая, как его затягивает все глубже и глубже в кошмар, который он осознавал так же хорошо, как и реальность.
- Я вызову врача, - ответил Астапов-старший, убирая руку и неожиданно для себя, закрывая дверцу шкафа, на самом деле понимая, что только так Матвей сможет ощущать себя в полной безопасности.
Теперь же Матвей стал таким, каким был всегда. Спустя год, он явно успокоился и даже повеселел. Единственное, что только поездки в клинику на осмотр к Котовой Валерии приводили парня в состояние легкой нервозности, но другого выбора у них не было. Условия лечения обязывали к этому и, главное, что теперь у мальчика появился друг. И пускай в виде дикой утки, которая теперь важно расхаживала по двору, подбирая хлебные крошки, разбросанные Матвеем. Парень сам решал для себя, кого пускать в свой мир и если это знакомство приносит ему радость, то Астапов-старший даже и не собирался препятствовать.
Он закурил и сев возле крыльца на старую деревянную лавочку, стал посмеиваться, наблюдал за сыном, играющим с дикой одомашненной уткой.
6
Сон на новом месте уже давно стал для него обыденным делом. И если поначалу бывали такие комнаты, где Владимиру Короткову было трудно уснуть, то за последние месяцы все переменилось. Он сумел адаптироваться ко многим неудобствам, коим окружал себя во время поездок. Годы странствий не могли не повлиять и на отношение мужчины к встречающимся ему на пути людям. Он даже придумал себе хобби, по вечерам, после окончания очередного поискового дня, записывать в большой блокнот наиболее запомнившиеся характеры. В итоге Коротков собрал довольно-таки внушительную коллекцию мужчин и женщин, перечитывая которую, он без единой ошибки мог вспомнить, как кто выглядел и где именно Владимир их встретил.