Владислав вызвал и скорую и полицию, он помог пострадавшему, оказав тому первую помощь, чтобы приостановить кровотечение и расположив парня на газоне, следил за его состоянием, прижимая руки к тому месту, где была ножевая рана.
Марат вернулся к ним, тяжело дыша и обливаясь потом. Увидев его, Кокорин, спросил, с надеждой глядя на напарника:
- Ушел?
- Сел в машину, гад, - проговорил Марат, опускаясь на газон рядом с пострадавшим. Парень все еще был в сознании, но говорить уже не мог. Обильная потеря крови, совершенно обесцветила его лицо и глаза заволокла пелена, которая говорила о неизбежной гибели парня. Когда уже были слышны сирены приближающихся автомобилей, Кокорин убрал руки от кровоточащей раны и, посмотрев на напарника, не произнес ни слова, а только поднялся на ноги и отошел в сторону. Марат понимал, что Влад не хотел, чтобы напарник увидел его слезы, которые подкатили к глазам сразу после того, как у человека, которого он так надеялся спасти, замер пульс.
Парня грузили в карету скорой помощи накрытого с головой простыней, а напарники Сорин и Кокорин, стояли молча, провожая все действия врачей взглядом в то время, как в городе была объявленная операция по перехвату преступника.
3
Владислав Кокорин, подал заявление об уходе из правоохранительных органов на следующий день после случившегося инцидента, и Марат совершенно не винил напарника. Он очень хорошо понимал его, стараясь поддержать, но все-таки не отговаривал от принятого решения. Служба в полиции, давалась далеко не всем, как оказалось, Кокорин не был готов так быстро принять на себя груз ответственности за гибель молодого парня ненамного, младше его самого. Произошедшее, так сильно повлияло на Влада, что тот решил больше не испытывать судьбу, ему не хотелось принимать на свои руки жертвы, оставленные преступным миром, в то время, как сами преступники скрывались в неизвестном направлении.
Парень вышел из отделения полиция, после того как написал заявление об уходе, став другим человеком и Марат это видел по его лицу. Влад, низко опустив голову, ушел в сторону центра города, ни разу не обернувшись и с тех пор бывшие напарники больше никогда не виделись. А для самого Сорина начались дни постоянных допросов следователей, от парня требовали максимально четкого описания преступника и его транспортного средства. План перехват не дал никаких результатов, машина так и не была найдена, а, соответственно, вместе с ней пропал и убийца.
Но Марат хотел искупить свою вину за то, что упустил человека с ножом и, несмотря на снисхождение руководства, не обвинявшего молодого неопытного патрульного в случившемся, Сорин решил для самого себя, что просто обязан сделать все от него зависящее. Он закрылся у себя в комнате, когда вернулся домой на следующий день после инцидента и, погрузившись в молчание, просидел так почти час. Следователям он рассказал все, что знал, описав самого преступника и пересмотрев сотни фотокарточек, на которых искал знакомое лицо. Теперь же, сделав все как того требовал закон, ему предстояло только ждать результатов следствия, неся и дальше патрульную службу.
Закрыв глаза, он провалился в воспоминания вчерашнего дня. Лицо убийцы так четко прорисовывалось в памяти, что Марат мог припомнить любую деталь. Он вспомнил родинку на щеке, которая словно пятно, оставленное природой, помечала человека с ножом. Он вспомнил форму его бровей, которая сильно отличалась, ломая линейность строения лица. И самым главным была морщина, которая шла от левой брови вверх до корней волос. Такого природного отличия практически не найти, редкие физиологические особенности делают людей абсолютно разными и именно это кто-то использует как визитную карточку, а кто-то наоборот притягивает к себе излишнее внимание.
Он встал с кресла и начал искать в шкафу свои старые художественные принадлежности и вскоре, Марат сидел за письменным столом с набором простых карандашей и альбомным листом. Парень никогда не рисовал лица по памяти, все его студенческие портреты делались исключительно с натуры и все еще не уверенный в своих силах, он начала делать наброски сам не замечая того, как передал абсолютно точно лицо человека, на рассмотрение которого у него было всего пара секунд.