Ярослав оглядел Владимира, обратив внимание на то, что тот не сделал еще не единой пометки в записной книжке и, выпустив клуб горького табачного дыма, спросил:
- Так, что именно ты хочешь услышать? Может быть, мне позвать моих друзей? Они-то точно не дадут мне соврать.
Владимир усмехнулся и старик, зашелся смехом, больше похожим на карканье вороны.
- Мне всегда интересны истории военного времени и в следующий раз я с большим удовольствием послушаю их, но сегодня мне нужно кое-что другое.
Старовойтов закивал головой, сбрасывая пепел на пол веранды и растирая его по деревянному настилу каблуком обуви.
- Ты хочешь знать, то, что происходило в нашем городе?
- Именно так, особенно, за последний год. Я, честно сказать, ищу одного человека, который, по всей видимости, бывал здесь, но не так давно я потерял его след и мне нужна хоть какая-то информация.
Старик вновь сделал пару глубоких затяжек уже не сопровождающихся кашлем и вынул из кармана брюк старый, затертый сотовый телефон. Владимир молча, продолжал ждать, глядя на то, как Старовойтов медленно, щурясь и чертыхаясь каждый раз, когда тыкал не в ту кнопку, продолжал просматривать телефонную книгу. Затем, он, довольно улыбнувшись, кивнул собеседнику, словно говоря этим, что скоро они вернутся к разговору, стал слушать гудки.
Коротков повернулся в сторону улицы, оглядывая прохожих. Некоторые с интересом заглядывали во двор старика, где росла коротко подстриженная трава и была пара цветочных клумб. Дерево возле одноэтажного здания, такое же старое и ветхое, все еще давало своими кронами спасительную тень в полдень полностью накрывающую собой веранду. Невысокий, в метр высотой, деревянный забор совершенно не представлял собой никакой преграды для тех, кто захотел бы без спроса проникнуть на территорию владений Старовойтова. Но старик все еще жил в своем простодушном мире, где самое страшное, по его мнению, уже произошло в первой половине сороковых годов и, не беспокоился о том, что кто-то может без спроса пройти по его газону. Как говорил сам хозяин, что кроме травы и фруктов у него брать нечего, а это добро он и сам готов раздаривать всем, кто пожелает.
Временами Владимир получал удовольствие от тех мест, которые посещал. И если бы у него появилась возможность, то мужчина, незамедлительно остановился бы в одном из таких перерастающих в город поселков. Приобретя дом на окраине и, посвятив свою жизнь ловле рыбы и природе, Коротков с легкостью превратился бы в такого же старика, рассиживающегося в плетеном кресле и провожающим свои дни в спокойствии и умиротворении. Но если бы не одно обстоятельство, заставляющее мужчину раз за разом, срываться с места и ехать на длительные расстояния между городами, ведомый нестерпимой силой, которая толкает его уже на протяжении многих месяцев.
- Приветствую тебя, друг мой, - сказал старик, наконец-то дождавшись ответа, его лицо вновь расплылось в улыбке, и морщины на щеках и лбу, словно паутина покрыли сухую, пожелтевшую кожу. – Ты дома? Это хорошо, я рад, что ты все еще способен на это. Тогда зайди ко мне на минуточку, тут у меня гость, у которого есть вопросы. Хорошо, ждем.
Старик отключил сотовый и, посмотрев на удивленное лицо Владимира, пояснил, без какой-либо тени сомнения в своих действиях:
- Это Стас Мишин, мой сосед. Он тут у нас в лесу главный охотник, знает повадки всех зверей без исключения. У него есть что рассказать.
Старик затушил окурок в консервной банке, наполненной подобными окурками до самого верху и, оглядывая уличное движение, добавил:
- Я люблю, когда на улице царит суета, тогда мне кажется, что весь мир все еще вертится, вокруг своей оси, хотя и не верю, что она где-то существует.
- А что тогда существует? - поинтересовался Владимир, понимая, что какое-то время им придется просто ждать и сидеть в тишине.
- А то, во что мы все верим. И если хочешь знать, только эту истину я уяснил за всю свою жизнь. Мы те, кем хотим быть, а если есть сомнения, то тогда нашу роль выбирают за нас.