Старовойтов вновь улыбнулся, но при этом, щурясь и изучая взглядом Владимира, словно экзаменатор, который хочет добиться от своего студента самостоятельного поиска правильного ответа.
5
Екатерина разбудила Вадима ближе к обеду, теперь такой неконтролируемый сон, стал для него почти нормой. После перенесенного инсульта, пожилой мужчина многое поменял в своем образе жизни. И пускай, что все это произошло не по его собственной воле, но все-таки, на данный момент, организм сам выбирал легкие для себя пути. И если дневной сон был так необходим ему, значит, в этом нет ничего плохого. Но, казалось бы, относительно недавно, он продолжал вести весьма бодрый для своего возраста образ жизни, пока не наткнулся на ту странность, которая творилась в лесу. По-видимому, его слишком доброе сердце, которое не готово было принять случившееся, дало сбой и превратило тело своего хозяина в почти беспомощный кусок мяса. Но память, все еще грызла изнутри, заставляя вспоминать и сокрушаться от бездействия.
Сенчин так и не успел вовремя заявить об увиденном в полицию, поскольку долго был прикован к своей кровати и на полгода лишился речи. Все его потуги заговорить, в итоге сошлись к нескольким звукам, которые он дополнял движениями здоровой руки. Для старика оставалось загадкой, как Екатерина Дыбова, ставшая его сиделкой и в последствие лучшим другом в сложившейся жизненной ситуации, разбиралась во всем этом мычании и жестикуляциях. Пару раз, Вадим пытался написать свои просьбы, но сильный тремор рук, останавливал его попытки на уровне каракуль.
- Не утруждай себя понапрасну, я и так все понимаю, что тебе нужно, - говорила Екатерина, успокаивающе поглаживая по рукам мужчину. И Сенчину ничего не оставалось, как сдаться и ждать момента, когда он сможет рассказать свой кошмар.
Да, он часто видел испуганное, почти затравленное лицо Матвея, убегавшего из леса. Парень, бежал через луг, по опушке, не разбирая дороги. Он спотыкался, но страх гнал парня с такой неистовой силой, что казалось сама ночь гналась за ним, в стремлении поглотить в себе его и без того тронувшееся сознание. Сенчину часто снился и Никита, который упав в холодный ручей, так и не смог подняться в последствие с больничной койки и остался навсегда в памяти молодым и задиристым подростком. А еще он видел черного волка, грызущего с яростью плоть и ткани, рвались, словно под действием острого ножа. А глаза зверя не сверкали, они светились в темноте, поглядывая в сторону незваного гостя, посмевшего нарушить жуткую трапезу.
- Ты опять уснул, - сказала женщина и Сенчин, отходя от дремоты, был рад, что Екатерина избавила его от очередного надвигающегося кошмара. В памяти все еще стоял образ волка, но только в яме теперь был не просто человек, которого закопали с целью скрыть следы преступления, в его кошмаре в могиле был Никита и глаза подростка светились подобно волчьему взгляду.
- Воды, - проговорил он и женщина, направилась на кухню. Вадим сидел в передвижном кресле для инвалидов, накрытый пледом, напротив работающего в беззвучном режиме телевизора. На экране мелькали картинки, рекламирующие моющее средство, а значит, Екатерина, повинуясь своей привычки, убрала звук, как только телепередача прервалась на рекламу.
Посмотрев на часы, висевшие над входом в комнату, Сенчин вновь начал вспоминать. В его сегодняшнем положении, оставалось только думать, переосмысливать и искать выходы, возможно, находящиеся в прошлом.
Он вспомнил, что через семь месяцев после инсульта и многих недель попыток начать вновь контактировать с внешним миром, Вадим начал говорить, хотя все его предложения и обрывались на первых словах. В основном мычание, в котором еще можно было хоть что-то разобрать, превращалось в сплошной гул, но постепенно, Сенчин заново учил свой язык издавать звуки. Он говорил целыми предложениями, тратя на это много сил, но результат можно было назвать почти победой.
- Ты уже хорошо говоришь, еще не много и все образуется, - подбадривала Екатерина и Вадим знал, что в этих словах нет и половины правды. Слова поддержки никогда не несут в себе истины, превращаясь лишь только в искусственно созданную иллюзию. Но он кивал, выдавливал из себя кривую улыбку и вновь начинал тренировать свой язык, который порой как дохлое животное, не способен был произнести ни звука.
- Мне нужно видеть Стаса, - сказал Вадим, выдавливая из себя слова, достаточно четко прозвучавшие в тишине комнаты и Екатерина Дыбова, сидевшая возле окна с вязанием, посмотрела на мужчину, улыбаясь ему со всей искренностью во взгляде.