Валерии было немного неловко под этим взглядом, но она продолжала говорить, погружаясь в рабочий процесс, где не было место для эмоций:
- На прошлом сеансе, ваш сын, рассказал мне о своем первом кошмаре, который с ним приключился еще в детстве. Вы помните тот день?
Астапов кивнул, не сводя с женщины взгляда. Теперь его глаза стали серьезными и в них появились новые образы, говорящие о том, что этот разговор для мужчины относится к разряду тех, к которым совершенно не хочется возвращаться. Но он продолжал, молча слушать Валерию, не отводя глаз.
- Расскажите мне, как это произошло?
Иван несколько секунд сидел молча, а после сказал, сухо и коротко:
- Это был просто кошмар и не более того. Мальчик испугался, и я его успокоил.
Валерия одобрительно кивнула, она ожидала, что мужчина начнет сопротивляться и тогда, она обратилась к своим записям, сделанным во время беседы с Матвеем. Пролистав несколько страниц блокнота, Котова вновь продолжила:
- Вам что-нибудь говорят вот эти слова?
Она повернула блокнот к мужчине и Астапов, с недоверием заглянув на страницу, прочел строчку, обведенную овальным кружном.
«Кто придет из темноты, тот оставит здесь следы»
Затем, он опять стал мять руками свой сверток, шелестя при этом полиэтиленом, и видимо, даже не обращая на звук внимания, сказал:
- Это его детская считалочка. Не знаю, откуда Матвей ее знает, или, может быть, сочинил сам, но он всегда говорил ее, когда ему было страшно.
Женщина прислонилась к спинке кресла и, скрестив руки, принялась внимательно изучать мужчину. Она видела, что он не договаривает. Данная тема была слишком острой для Ивана и поэтому, он пытался всячески уйти от разговора. Но, возможно, Котова и не начала задавать такие вопросы, если бы не Матвей с его непростой болезнью. Помимо его недуга, в мальчике, безусловно, скрывалось еще что-то и именно это, Котова и хотела узнать.
- Меня интересуют страхи Матвея. Его ночные кошмары, а, главное, то, откуда они берутся, - сказала она и Астапов, посмотрев на женщину, ответил, пожимая плечами:
- Мне казалось, что в этом и заключается ваша работа. Вы и так сделали слишком много для нашей семьи. Я могу с уверенность сказать, что Вы не дали этим стервятником из опеки разлучить меня с сыном. Но если я еще чем-то могу помочь Вам, то сделаю это, не задумываясь. Но вот только Вы задаете эти вопросы не тому человеку.
Мужчина вновь отвел взгляд в сторону, он пытался найти слова и с трудом подбирал их. Находясь под пристальным взглядом своего лечащего врача, Иван все еще боролся с самим собой. Правда, которую Котова хотела знать существовала и жила она именно в его голове. Но как тяжело было говорить мужчине о том, что на самом деле творилось с его сыном в те моменты, когда эта считалочка срывалась с губ мальчика. Иногда Ивану Астапову казалось, что в эти моменты, на их дом надвигается настоящее зло и оно, готово выплеснуться наружу, стоит только протянуть Матвею руку.
- Кроме Вас, нет никого, кто бы знал мальчика так хорошо и знаете, что Иван? - Котова поднялась со своего кресла и, обойдя стол, остановилась в центре комнаты. Ее руки были все еще скрещены на груди, а взгляд настолько остер, что мужчине, старшем своей собеседницы на пять лет, приходилось испытывать неудобство. – И мне кажется, что мы с Вами договаривались быть честными друг перед другом.
В помещении наступила тишина, пауза повисла и Астапов, понял, что он больше не сможет выдержать этого. Слишком сильное влияние она имела на него, и если Котова захочет, то сможет изменить и без того тяжело наладившуюся жизнь его семьи. Она могла только щелкнуть пальцами и все вернется назад, Матвей окажется закрытым в интернате, откуда Иван уже никогда не сможет вернуть сына.
- Я расскажу, - произнес он пересохшим ртом, положив полиэтиленовый сверток на стол.
- Что это? - спросила Валерия, определив, что сверток довольно увесистый и находящийся внутри предмет неоднозначной формы.
- Вы же знаете, что я раньше был хорошим кузнецом. Могу это сказать без лишней скромности. За моими изделиями приезжали люди из больших городов, что позволяло мне вести свое хозяйство и быть совершенно независимым человеком. Но с того момента, как я стал пить, мои руки словно забыли о своем предназначении.