Вадим перевернул доску игровым полем вверх и, расставляя черные фигуры, ответил, не поднимая глаз:
- Все-то ты знаешь.
- Я так и думал, старый ты кабель. Она же вдова уже как пять лет и вряд ли кого-то пустит к себе под подол.
Самойлов взялся за свои фигуры и Сенчин решил не продолжать. Все, что он хотел сказать по вопросу своей личной жизни, уже сказал, а дальнейшее поддержание их разговора может привести только к новым остротам со стороны Кирилла. Но Самойлов не успокаивался, продолжая развивать тему, словно она и вправду могла быть ему настолько интересной.
- А знаешь, кто был ее муж?
- Да, он местный участковый, говорят, воевал в Афганистане и был награжден.
Вадим сделал жест, предлагая ходить Кириллу первым, но мужчина даже не пытался начать игру, он вынул из внутреннего кармана фляжку и, открутив колпачок, сделал пару больших глотков, морщась от высокого градуса напитка. Затем, скривив лицо, скрипучим голосом проговорил:
- А еще он голыми руками забил до смерти одного парня, когда поймал того за воровством.
- Это всего лишь легенда, не более того, - отмахнулся Вадим, уже точно зная в какую сторону пойдет развиваться этот разговор.
Речь шла о продавщице из магазина продуктов, и Самойлов заклеймил пятидесятилетнюю Екатерину Дыбову как новую пассию своего друга. Сам же Вадим в действительности довольно часто заходил в магазин и иногда даже не с целью приобрести что-нибудь из продуктов. Ему нравилось общаться с довольно интересной женщиной, которая, не смотря на свое тяжелое прошлое, сохранила в себе страсть к жизни. Екатерина любила посмеяться над остротами Сенчина, а мужчина все никак не мог решить перевести их общение за приделы магазина.
- Легенды на чем-то строятся, - сказал Кирилл и сделал первый свой ход королевской пешкой.
Вадим усмехнулся и, погрузившись в шахматную игру, подумал о том, что говорил его друг. Погибший при исполнении супруг Екатерины Дыбовой, был местным героем, если не сказать большего. О нем часто говорили в региональных новостях, а в администрации поселка фото этого человека висело на доске почета. Конкурировать с ним, равносильно борьбе со стихией, но Сенчин видел в общении с Екатериной перспективы дальнейшей дружбы и к старости лет, проведя большую часть жизни в одиночестве, ему нравилось думать, что однажды в его доме появится женщина.
- Я бы не стал приписывать слишком многое одному человеку, - ответил Вадим и сделал свой ход.
- Боишься мстительного призрака? - засмеялся Кирилл, хлопнув ладонями по деревянной поверхности стола и Сенчин, сведя брови, посмотрел на приятеля. Конечно, тот иногда перегибал палку, не думая над своими словами, но исправлять горбатого нет смысла.
- Боюсь остаться один на смертном одре, - серьезно ответил он и Самойлов, прервал свой смех, затем сходил конем и, посмотрев в сторону опушки леса, пробормотал, вновь потянувшись за фляжкой:
- Обычные старческие россказни.
Голос его стал суровым и мужчина, превратился в сжатую пружину, словно покрывшись защитным панцирем при одном только упоминании о смерти. Он сделал большой глоток и, занюхивая рукавом старого, поношенного пальто, ткнул фляжкой в сторону леса.
- Это там не наш Матвейка несется как на пожар?
Вадим, оторвав взгляд от фигур, посмотрел в указанном направлении. В действительности вдоль опушки леса бежал соседский паренек, сын Ивана Астапова, местного пьянчуги, который сумел утопить в бутылке свой природный дар кузнеца.
- Да, это он, - ответил мужчина, провожая взглядом Матвея. Мальчик несколько раз споткнулся, с трудом сдержав равновесие, но все же продолжал свой бег, не оглядываясь по сторонам. Вадим определил, что парень бежит в сторону дома и хотел уже вернуться к игре, когда Самойлов вдруг крикнул:
- Эй! Ты куда так несешься? Что-то случилось?
- Да домой он бежит, чтобы от отца вновь не получить, почем зря. Ты же знаешь Ивана, он как напьется так настоящий дурак становится, - пробормотал Сенчин, отвечая на вопрос, но Матвей посмотрел в их сторону и встал как вкопанный. Несколько секунд он, не моргая смотрел на двух стариков, сидевших за самодельным деревянным столом, словно пытаясь понять, кого видит перед собой, а затем направился в их сторону, выкрикивая короткие фразы и тыча пальцам в сторону леса.