Астапов старший, не всегда мог контролировать сына, когда с самого утра прикладываясь к бутылке, начинал расхаживать по комнате, что-то бормоча себе под нос, а иногда даже швыряя бутылки в стену, на которой со временем появилось довольно внушительное пятно. Кто-нибудь из соседей, услышав очередной шум, забирал мальчика к себе и так, Матвей постепенно обретал друзей, достаточно сильно превосходивших его по возрасту. Первыми стали Самойловы Кирилл и Марина, женщина особенно питала слабость к мальчику и всякий раз жалела его, когда он оказывался у них дома. Постепенно Марина так сильно прикипела к парнишке, что однажды даже дала гарантии представителям органов опеки в том, что в семье Астаповых все хорошо. Она соврала комиссии о запоях отца Матвея и рассказала о способностях мальчика и о помощи соседей, на что органы опеки ответили, что будут тщательно следить за происходящими событиями в этой семье. А когда прошел слух о завязке Ивана, Марина вздохнула с облегчением, хотя и понимала, мужчина слишком поздно одумался, поскольку его сын уже давно вырос и уже научился самостоятельно выживать в непонимающем его мире.
Но визиты в гости не переставали повторяться хотя бы раз в неделю. Иногда Матвей приходил сам, он садился на крыльце дома, поджав под себя ноги, словно находясь в медитации и, пребывал в таком положении, пока кто-нибудь из Самойловых не замечал его. Часто он что-то напевал себе под нос, сочиняя на ходу простые четверостишья, повторяя их раз за разом, словно заевшая пластинка. Иногда прислушавшись к ним, Марина ощущала, как по коже бегут мурашки. Слишком мрачно звучало то, что напевал парень, слишком много это вызывало в ней эмоций и неподдельных чувств, а иногда даже и воспоминания от которых хотелось избавиться.
Женщина могла сказать со сто процентной уверенностью, Матвей, в своем врожденном безумии, обладает чем-то большим, чем все жители поселка. Словно с детства мальчик мог пробудить в каждом из них странные, неоднозначные чувства. В первую очередь, короткими стишками, среди которых был «Кто придет из темноты, тот оставит здесь следы».
Но, пожалуй, самое главное, что усвоила Марина Самойлова за годы общения с Матвеем, это никогда и ни при каких обстоятельствах не брать мальчика за руки. От этого прикосновения, ей всегда становилось невероятно страшно, а бывало, что даже по ночам, мучили кошмары, в которых она, сжимая ладони мальчика, не могла оторваться от них, в то время как вокруг сгущалась непреодолимая темнота.
Безусловно, Матвей Астапов был очень сильным и сила эта, не походила на ту добродетель, которой награждаются слабоумные, способные исцелять или предвидеть будущее. У этого мальчишки все было ровно на оборот и может быть поэтому, его отец и прожил столько лет в обнимку с бутылкой, поскольку не мог выносить постоянного присутствия рядом с собой сил, которых он не в состоянии объяснить даже самому себе.
Марина Самойлова всегда молчала о своих догадках, она не могла поделиться ими с мужем Кириллом, который был непроходимым скептиком и просто поднял бы ее на смех, лишь только услышав что-то подобное. К тому же он воспринимал Матвея как обычного подростка не с умственными отклонениями и даже не старался проявлять никаких снисхождений. Кирилл, говорил с мальчиком как с абсолютно нормальным подростком и когда мужчина в силу своей недалекости не понимал, о чем речь, он просто высмеивал Матвея, хлопая по плечу и говоря: «Ничего страшного, подрастешь, поймешь». Марина не раз упрекала мужа за подобное поведение, но мужчина только отмахивался:
- Если к человеку относится как к дураку, то он и станет дураком.
И Матвей любил Кирилла Самойлова и постоянно тянулся к нему как к лучшему другу. Даже когда мужчина просто молча смотрел телевизор, мальчик садился рядом с ним и, не произнося ни слова, смотрел в экран, постепенно вникая в происходящее. Поэтому, когда в это утро Иван привел своего сына к Самойловым, тринадцатилетний подросток улыбался во весь рот так, словно сегодня у него был второй день рождения за год.
- О, ты уже такой взрослый, выглядишь прям как жених, - сказала Марина, не прикасаясь к мальчику руками, поцеловав его в щеку.
- Папа едет в город без меня, он хочет поговорить с врачом, без меня. А потом вернется за мной в обед.
- Может быть и ближе к ужину, - прокомментировал Иван. В это утро мужчина был гладко выбрит и одет в свой лучший костюм. В руке он держал какой-то сверток, по всей видимости, достаточно тяжелый и, проведя за несколько секунд оценку, Марина, улыбаясь, ответила: