- Что-то случилось, - пробормотал Вадим, позабыв на какое-то время про партию в шахматы. Матвей хотя и был местным душевнобольным, за которым ухаживали практически все обитатели местных домов, жалея мальчика в его нелегкой судьбе, но в таком состоянии его еще не приходилось видеть никогда.
Сенчин и Самойлов, позабыв про игру, повернулись в сторону бегущего мальчика, который уже захлебывался от возбуждения и попыток что-то им рассказать.
4
Матвея Астапова знал весь поселок. Он был здесь вроде местной знаменитости. Ходил в школу в специальный класс коррекции, а поскольку в ближайших поселениях больше не было ему подобных детей, парнишка обитал в своем собственном мире. Только чудом его не забрали в интернат, когда защитники прав детей, узнали о неблагополучном состоянии семьи. Из большого города нагрянула целая делегация, люди с папками документов в руках, строгими лицами и знанием законов о том, как лишить ребенка родительского дома.
В то время отец Матвея, вроде как еще не сильно провалился в синюю яму и временами, даже возвращался в свой сарай, оборудованный под кузницу. Там он делал заборы и ограды для частных домов, иногда брался за интерьерные вещи, за них платили хорошие деньги и в какой-то момент, у Ивана была возможность стать обеспеченным человеком, держащим в руках настоящее мастерство. Но все понеслось в тартарары после рождения сына, диагноз которому был поставлен при рождении. Приехав домой с роддома, держа в голове неутешительную новость, Астапов одним броском стула вынес весь оконный проем, выкрикивая проклятия, адресованные всем святым на земле и на небе. Затем он собрал все накопленные на кузнечном деле сбережения и неделю его никто не видел. Мужчина так сильно переживал за умственную отсталость своего сына и за то, что его супруга больше не может дать ему наследников, что на какое-то время жизнь потеряла первоначальный смысл.
Жанна Астапова вернулась из родильного дома с младенцем на руках, спустя десять дней после родов, не в состоянии смотреть мужу в глаза. Никто не знал, как им удалось пережить это, но Матвей рос, превращался в подростка, разгуливающего по улицам поселка и по опушкам леса. Часто соседи слышали крики Ивана, который буквально рычал от злости всякий раз, когда сын делал что-то не так, обещая оторвать тому голову. Но когда впервые приехали органы опеки, мужчина выставил всю тройку белых воротничков со своего двора и пообещал, что если хоть кто-то прикоснется к его сыну, то они пожалеют, что родились на свет.
Можно было сказать о том, что Матвей рос в неблагополучной семье, его отец с годами так и не смог смериться с болезнью сына, а Жанна скоропостижно скончалась через три года после родов. И мальчик, живя с отцом, не смотря на все крики, адресованные в его адрес, за двенадцать лет так и не узнал тяжести отцовской руки. Бить своего отпрыска Иван не решался понимая, что и без того парню приходится не сладко. У него практически не было друзей и, хотя в школе над ним мало кто издевался, но и звать в компанию не торопились. Парнишка слонялся без дела целыми днями напролет, иногда из любопытства захаживая в отцовскую кузницу.
Несколько раз Иван заставал сына за изучением молотков, клещей и прочей утвари кузнечного ремесла, Матвей кончиками пальцев водил по шероховатому металлу, с благоговением разглядывая инструмент.
- Нравится? - спросил мужчина, прислонившись плечом к косяку дверного проема. Он скрестил на груди свои жилистые, с проступающими венами руки несколько минут молча наблюдая за сыном.
Матвей обернулся и отдернул руку от наковальни, которая в лучах солнца блестела, словно отлитая из серебра.
- Пап, я ничего не брал. Ага, точно, не брал. Твое это, я знаю, брать нельзя. Я только глазами смотрел, - протараторил парнишка, испуганно засунув руки в карманы. Он сверкал взглядом в сторону мужчины продолжавшего смотреть на сына.
- Всегда хотел, чтобы мой сын по стопам своих дедов пошел, - сказал Иван и в его голосе слышались нотки досады. Сам мужчина был мастером кузнечных дел в третьем поколении и кроме работы с железом и огнем, в его семье ничего более делать не умели. Астапов, узнав, что у него будет сын, даже инструмент приготовил, с которого начнет обучать Матвея своему ремеслу и теперь все это осталось лежать без дела в большом деревянном ящике под верстаком. Как можно было учить тяжелой и сложной работе дурочка, гоняющегося за воробьями, мужчина не имел не малейшего понятия.