- И что Вы сделали? - спросила она, замедлив шаг, не сводя взгляда с мужчины, позабыв о прогулке и о том, куда они направлялись. Все внимание женщины было полностью сосредоточенно не рассказе Ивана Астапова.
- Я сделал то, о чем попросил меня Матвей и после этого, моя жизнь превратилась во что-то ужасное. Словно все его детские страхи, каким-то образом переместились в мою голову и с тех самых пор не дают мне покоя. Только превратились они в мои собственные страхи, о которых я честно сказать и не подозревал. Это и побудило меня на столь длительный запой, поскольку я полностью был уверен в том, что или схожу с ума или в том, что мой сын одарен чем-то плохим. Другими словами, я струсил и попытался сбежать, таким образом, от проблемы. А затем это повторилось вновь в моей мастерской и с тех пор, я сдался по-настоящему.
Астапов замолчал и теперь уже не тер ладони, выдавая свое волнение. Он глубоко задумался и возможно даже ждал каких-то комментариев, но Валерия молчала и если бы, ей довелось услышать подобную историю до того, как встретиться с Матвеем, то решила бы, что перед ней человек с сильно расшатанной психикой. Но она сама побывала на месте Астапова старшего и теперь только изо всех сил пыталась понять, насколько все это возможно преодолеть.
- Не знаю, почему рассказываю это Вам. Наверное, потому что пришло время, кому-то высказаться, а кроме Вас, за последние годы никто так глубоко не ковырялся в моей голове. Расскажи я об этом кому-нибудь из своих друзей, так они решат, что у меня белая горячка. А Вы профессионал, тем более и сами наблюдаете сына. – Он посмотрел на Валерию внимательным, тяжелым взглядом, словно стараясь достучаться им до понимания женщины. – Наверное, Вы сейчас единственный человек, которому я могу доверять.
Котова, ощутила, как у нее во рту все пересохло, она сделала глубокий вдох и, улыбнувшись, ответила, стараясь чтобы голос, звучал спокойно, хотя он немного предательски дрожал:
- Я обязательно подумаю над Вашими словами. В моей практике такого не было. И я могу с полной уверенностью сказать, что Матвей не совсем обычный подросток.
- Вы это почувствовали?
- Нет, скорее определила чисто профессиональным взглядом.
Иван кивнул в знак того, что понимает, о чем она говорит и вновь, превратился в застенчивого мужчину. Он стал потирать ладони, а его неуверенность совершенно не вязалась с крепкими сильными руками кузница. Котова вновь улыбнулась, но уже совершенно искренней улыбкой.
- Подобные вещи еще повторялись? - спросила она, когда они уже подходили к концу парка.
- С тех пор я не брал сына за руки и даже когда я нашел его год назад в шкафу, перепуганным до смерти, он вновь тянул ко мне свои ладони, но я так и не решился. А после его увезли к Вам и с тех пор, Ваше имя буквально не сходит с его губ.
- Вы уже говорили об этом? - напомнила Валерия, в ее глазах показались огоньки, которые Астапов расценил как искорки радости и он, кивнув, сам улыбнулся.
- Впервые дни, когда Матвея привезли домой он только и делал, что говорил о Вас. И знаете еще, что? От его былого страха не осталось и следа!
После этих слов улыбка на лице женщины исчезла и Котова, сказала, отведя взгляд в сторону:
- Я думала, что это просто мое воображение, - она вновь посмотрела на Астапова, - но Ваш сын, действительно уникальный мальчик. Не знаю, как это объяснить с научной точки зрения, но он в действительности обладает тем, о чем Вы говорите.
Астапов удивился от неожиданности такого быстрого понимания. Он уже был готов к тому, что Котова поставит и ему диагноз, после всего услышанного, но, по всей видимости, Матвей успел прикоснуться и к ее рукам.
- А Вы, обладаете, чем-нибудь подобным? - поинтересовалась она и Иван, только усмехнулся:
- Нет. Мое дело кузнеца, я художник по металлу и не более того.
- Но и это достаточно редкий дар, - ответила она и мужчина, помолчав несколько секунд, остановился. Он смотрел Валерии прямо в глаза и на этот миг вся его смущенность и неуверенность пропали. Во время их прогулки, он словно бы зарядился новой для себя энергией, переполняющей Ивана и мужчина, был готов сделать то, на что не решился бы еще полгода назад.
- Вы согласитесь поужинать со мной?
Валерия, несколько ошарашенная таким вопросом, одобрительно кивнула, более не видя причин выстраивать между ними стену под названием врачебная этика. Она не хотела воспринимать Астапова в качестве своего пациента, хотя официально он таковым и не являлся.