Станислав Мишин, сам того не понимая, запустил механизм кровавой жатвы. Держал бы он язык за зубами, все могло закончиться малой кровью. Камил уехал бы отсюда, усыпив только старика в инвалидном кресле, а затем продолжил привозить к озеру тела тех, кого следовало убить. Он и так рисковал, сбросив тело Владимира Короткова на свалку. Этот назойливый тип, возомнивший себя мстителем, слишком долго шел по его следам и стал действительно опасным. Благо, что удалось прирезать его спящим в старой машине, на которой Коротков передвигался по стране. Правда, Владимир в один момент проявил сильное сопротивление, из-за чего пришлось сломать ему несколько пальцев. Вот кем поистине двигает чувство мести. Неизвестно сколько Коротков сам лично совершил преступлений, пока шел к своей цели. Теперь его тело погребено под кучей мусора, самое место для того, кто решил, что он не жертва, а хищник. Непростительная ошибка для беззубого существа.
Теперь же, когда Мишин проговорился, оставлять свидетелей уже нельзя. По возвращение из леса, Станислав моментально разболтал бы о своем промахе остальным и тогда Матвея отвезли бы в надежное укрытие.
Единственный свидетель убийства несовершеннолетний, сумасшедший парень, которого так нежно оберегают все в округе. Но время поджимает, полиция уже интересуется им, возможно, даже они пробили по базе данных кто такой Владимир Коротков и если это так, то сегодняшняя ночь, станет для многих из этих людей, последней.
Адаев, подошел к зеркалу и, взяв с вешалки полотенце, принялся им вытирать лицо, круговыми движениями стирая с него ненужный грим. Вскоре он уже смотрел на свой истинный лик, изуродованный длинным шрамом, способным вызвать трепет в любом человеке. Получив его в качестве расплаты, Адаев навсегда был обречен скрывать свое лицо от людей при помощи дешевого грима, который при определенном освещении не всегда мог скрыть уродливый шрам.
7
Прогулка с Валерией Котовой, стала для Астапова Ивана, первой в своем роде за последние десять лет. Начиная с того дня, когда его супруга, Жанна, скоропостижно скончалась, Астапов полностью замкнулся в себе.
Вначале этому способствовало горе утраты, затем, алкогольная зависимость. Но прошли годы, и память вместе с пагубной привычкой потеряла над ним свое сокрушительное влияние. На ее место пришло новое понимание окружающего мира, которое заставило полностью изменить отношение ко всему.
Понадобился всего лишь год, чтобы вернуться к работе и к жизни и когда Валерия Котова, согласилась на его предложение провести время в неформальной обстановке, Астапов решил, что все происходящее с ним, всего лишь сон. Они говорили на самые разные темы и много смеялись. Как только разговор о невероятной способности Матвея, отошел на второй план, они смогли стать не просто врачом и пациентом, а обычными людьми, без каких либо регалий.
Спустя сутки, после возвращения из города, Астапов никак не мог выкинуть воспоминания прошедшего вечера и даже в это утро, пройдя в мастерскую, не стал разжигать печь, а просто опустился на стул и медленным взглядом окинул свои изделия. Целая армия железных фигур смотрела на него с полок и стеллажей, словно верные и преданные слуги, способные молча понимать настроение своего создателя.
Крайне тяжело было себе представить, что будет дальше. Останется ли эта прогулка в воспоминаниях без продолжения или, может быть, в один из дней Валерия вновь согласиться встретится, продолжая зарождение их дружбы. Астапов не питал слишком больших ожиданий, стараясь чаще напоминать себе о возможности полной остановки развития отношений. Не хотелось впадать в полную эйфорию, которая в итоге поменявшись местами с реальностью, безжалостно вернет обратно на землю. Но к своему сожаления, Астапов по-другому не мог. Его голова была полностью забита Валерией, что мешало даже собраться с мыслями и начать работу.
Несколько заказов полученных Иваном на прошлой неделе, все еще были на стадии разработки, и приступить к ним, было главным делом на сегодня. Он поднялся со стула и, пройдя по мастерской, выглянул в окно, где возле самодельного вольера, Матвей, кидал своей утке еду, при этом смеясь всякий раз, когда Кряква размахивая перебитым крылом издавала пронзительные крякающие звуки.