Вот уж была загадка для Астапова старшего, отчего его сын, нашел в этой утке себе домашнего питомца. Ведь парень столько месяцев ходил на озеро, чтобы не дать ей умереть с голоду. Ходил до тех пор, пока не наткнулся на что-то для себя страшное и от этого чуть не сошел с ума окончательно. Утка, это вечно всем недовольное создание, стала, пожалуй, главной причиной, по которой Матвей год назад закрылся в своем шкафу, трясясь всем телом от дикого ужаса. Если бы только она знала, чем чуть не обернулась для них ее ничтожная жизнь. Не убитая метким выстрелом охотника и не замерзшая зимой благодаря Матвею, она продолжала существовать вполне комфортно в своем новом доме. Потеряв способность летать, она обрела место, где о ней всегда позаботятся.
Иван вернулся к верстаку, где лежали металлические заготовки кованой люстры, заказанной ему одним городским рестораном, в котором молодые дизайнеры старались создать антураж средневекового замка. Работа относительно простая и не требующая больших художественных навыков, Астапов планировал закончить с ней к середине следующей недели, а пока, ему не очень хотелось проводить этот день в стенах мастерской.
Он, вышел на улицу, где солнечный свет, прогревая воздух, начинал этот день с хорошей погоды, пробуждающей желание провести время в отдыхе. Мужчина направился к вольеру, впервые представив, как будет прогуливаться вместе с Матвеем и Валерией втроем по городскому парку. На мгновение, этот образ так сильно прояснился в его голове, что в него можно было поверить. Астапов, огляделся по сторонам, словно кто-то мог подсмотреть его воображаемую сцену.
Он увидел этот образ очень ярко и отчетливо, как будто он не был фантазией, а являл собой недавнее воспоминание, от которого становилось на душе легко и приятно.
Иван подошел к сыну и Матвей, посмотрев на отца, улыбнулся и протянул ему куски хлеба, привычный рацион питания его любимой Кряквы. Астапов старший молча, взял хлеб с ладони сына и в этот момент их руки непроизвольно соприкоснулись друг с другом. На мгновение мужчина ощутил холодок, пробежавший по спине, его память тут же вырвала из своих глубин тот день, когда тени носились по стенам дома, сгущаясь и создавая собой небольшой круг выход за который был приравнен к самоубийству. Он был готов вновь увидеть что-то подобное, но этого не произошло, вместо образов в голове всплыли слова Валерии:
«Он отдает свои самые большие страхи. Таким образом, Матвей освобождает свой разум от всего негативного и мрачного, с чем только сталкивается в этом мире».
Конечно же, Матвей, как и все другие дети, всегда преувеличивал значения любых происходящих с ним событий. Но мало того, он еще их и приумножал, перерождая в яркие, почти физически осязаемые образы, отчего мир вокруг превращался в сгустки того ужаса, который зарождался в его голове. И они жили в нем, разрушая его и без того пошатанное сознание до тех пор, пока Матвей не отдавал их любому, кто войдет с ним в физический контакт, посредством прикосновений рук. Это был больше дар, чем проклятие. Отдать свой страх и боль, при этом полностью очистившись от них, пожалуй, станет самым желанным в жизни многих людей, кому суждено жить с прошлым, всю жизнь, возвращаясь к событиям, о которых так хочется забыть.
Матвей обрел этот дар во время своего рождения, вместе со своим безумием и смог уживаться с ними, бороться и при этом оставаться человеком, расположенным к состраданиям. И дикая утка, тому прямое доказательство.
Они смотрели друг на друга несколько мгновений и когда, вокруг Астапова Ивана ничего не произошло, когда мир остался таким же каков он есть, мужчина понял, что в душе его сына царят гармония и спокойствие. Он бросил кусок хлеба утке и, обняв левой рукой Матвея за плечи, притянул парня к себе. На одно мгновение он представил себе, что они самая обыкновенная семья, которой возможно и являлись всегда, но только никогда не признавались себе в этом. До их последнего испытания в жизни оставалось меньше суток, но к тому времени Астапов старший уже решил для себя, что больше никогда не побрезгает собственным сыном, в какую бы жизненную ситуацию их не поставила судьба.
Возвращение в прошлое
1
Ждать было нельзя. Сорин это понял, как только его помощник Денис Сафин, пришел в участок, что строго было ему запрещено на протяжении всей операции по наблюдению за подозреваемым.