– Терпение – атрибут мудреца. Стой где стоишь, – сурово произнес старик, пристально смотря на меня.
Поступать так с первым встречным нецелесообразно. Защищает темную лошадку. Почему? – вопрос интригующий.
– Шучу, – с постным лицом отвесил я. – Пловец из меня никудышный. Да и вышло бы некрасиво, помешав я сформироваться зародышу.
– Табличек в музеях, гласящих «трогать нельзя!» больше, чем самих экспонатов.
– Восхищаться на расстоянии как ты?
– Так надо. Ему полегчает.
– А сработает ли?
– А почему нет?
– В основе обряда лежит вера в его предназначение. Вкладываясь, но без одержимости идеей, скептически заряжаясь вплоть до тотального отстранения от происходящего, конечное наложит вредоносный эффект. Иными словами, если он не поверит, что в нем зародился импульс, твоя затея прогорит.
– Как под микроскопом! Все под чутким надзором. Посаженное семя прорастет само, и пускай докучливые скалы примешиваются, нарушая однообразие издавна плодотворной равнины.
– Угроза держаться подальше?
– Кто-то должен присматривать за экспериментом.
Будто итог боя был заранее предрешен. А он и был. В распоряжении против него нет средств, вступать в неравный бой – самоубийство. Хватит, оно того не стоит. Старик сам себе на уме.
– Смиряю алчность.
– Здравомыслие восторжествовало! Уступить не значит проиграть. Я так горд, что смог кого-то образумить.
– Это твое хобби?
– Я прям душой и мне чуждо недоверье. Кому помочь – приятней станет.
– Тогда выручай. Мне бы разузнать об одной персоне.
– Ба! Удача тебе благоволит. – Старик словно из воздуха достал визитку. Я попытался ее взять, но он завопил: – Отставить! Помнешь – тебе не поздоровится.
– Детектив? Не внушает доверия.
– Чем богаты, тем и рады. Не кривись. Записываешь?
– Я запомнил.
– Подожди. Поработай-ка и на меня. Грузчиком.
Пруд закипел, заклубился пар. Подобно дохлой рыбе, утопленник всплыл брюхом кверху.
Я вытащил на сушу прибитое к берегу тело.
– Прорвал оцепление. С боевым крещением! Но не расслабляйся, орудия еще не смолкли.
– Что за марка под глазом?
Склонившись над мальчиком, старик стих. Газ, который он испустил, обволакивая, впитывался в одежду и кожу, трансформируя влагу в мелкие кристаллики. Мгновение спустя, и тонкий слой поддался, снимаясь, как яичная скорлупа.
– Стакан наполовину полон или наполовину пуст? Неси, а я захвачу рюкзак. Идем, нужно отогреться.
* * *
Рожденный от дерева. Им начинается, им же и кончается. Пожирающий, внушающий почтительный страх и возвращающий к первоначальному единству. Ритуальная смерть, выкуп и наказание. Это акт творения, интеграции и воссоединения посредством жертвоприношения. Рвение и мученичество. Божество и тартар.
Огонь. Внутри меня он занимает особое место.
Уложив парня, я бросил косой взгляд на змеящиеся слоги костра. Объединяющийся треск и гам. Как раздробленные кусочки метеорита, угли, в своей раскаленной фантасмагории, нашептывали предостережения:
Не смотри. Не делай этого. Не напоминай.
…
К вашему вниманию театральный спектакль, в котором действующее лицо – мальчик из табора.
Эпизод первый.
Странствующий народ: гадалки, гипнотизеры, воры, мошенники, угонщики лошадей. Однородная биомасса. Дворняги все как на подбор. Зачатое в изгнание чадо воспитывается мором. Без имени. Без крова. Небо проливало слезы, глядя на нас.
Эпизод второй.
Закаленные, обогнувшие ось. Всеми забыты. Но Боги сжалились и вырастили поселение, став оазисом для скитальцев. Упоением обуяны ряды старших и младших. Свободное от гнета царство. Чтобы прижиться, ушли тучи зим. Каждая возложенная кость – фрагмент фундамента. И когда настал день всех дней, его посвятили благодарению с песнями и плясками. Раздувай пламя, госпожа Гестия.
Эпизод…
Рай окружен стеной и охраняется стражей с красными мечами, которые не дают прохода непросвещенным. Равно как восстанавливать чистоту, выжигая нечистоты, ветром распаляя, несутся через моря, через горы и поля, сквозь года, сообщения демонические. Чужестранцам обосновавшиеся встали поперек, и, превосходя числом, вожделением были подбиты на злодеяния. Имея с десяток глаз и широченную пасть, зазывая сигануть в изливающийся по бокам пожар, оно вырвалось. Угарные клубы переплели воздух синими отслоениями. Не мы переняли бешенство. Мчались и падали, мчались и падали. Племя было в крови.